решил не дразнить себя, одернул юбку вниз. Затем я определился где у нее спальня, подхватил ее под мышки и отволок на кровать.
Желая хоть чем-нибудь отблагодарить себя за проделанную работу, я решил сварить себе кофе. На кухне я достаточно быстро нашел турку, молотый кофе и через минуту по комнате распространился аромат свежесваренного кофе. Я перелил его себе в чашку, и, ожидая пока он немного остынет, решил немного осмотреть ее квартиру. Пока я рассматривал книги у нее в зале и потягивал кофе, из спальни раздались посторонние звуки. Я тут же подошел к ней, опасаясь, что ей стало плохо. Все оказалось значительно проще, пока я колдовал с кофе и рассматривал обстановочку, Вера Ивановна перевернулась на спину, голова оказалась сильно запрокинута назад, что и вызвало богатырский храп. Мое раздражение как рукой сняло, даже немного жалко ее стало. Как же ей плохонько будет завтра. Я вытянул из пол нее одеяло и накрыл ее сверху. Сам же я пошел одеваться. Натянув куртку и ботинки, я решил заглянуть на последок как она там. Одеяло валялось на полу, а Вера Ивановна лежала на самом краю постели. Я перетянул ее на центр и вновь укрыл одеялом. Но я даже из комнаты выйти не успел, как она опять зашевелилась и вновь откинула одеяло.
В этот момент мне впервые и пришла шальная мысль ее раздеть. Скинув верхнюю одежду, я уселся рядом с ней на кровать. Что бы убедиться, что Вера Ивановна не проснется, пока я ее буду раздевать, я с начало потряс ее за плечо, затем основательно тряханул, а затем для уверенности даже небольшую пощечину врезал. Лишь толь последние мои действия вызвали с ее стороны хоть какую-то реакцию — она что-то промычала и перевернулась на бок.
Ну что ж, приступим. Пока она лежала на боку, я легко добрался до молнии на ее юбке, расстегнул и стянул ее. Затем я стянул с нее пиджак. Перевернул ее на спину и расстегнул и стянул блузку. Теперь она лежала передо мной полуголая. Белый кружевной лифчик, черные колготки и под ними белые кружевные трусики. И хотя я отлично понимал, что она по сравнению со мной старуха, и годится мне разве только в бабушки, но мой член требовал другого, особенно после того как не получилось со Светкой. Чтобы не возбуждаться далее я накрыл ее одеялом и пошел к выходу. В дверях комнаты я остановился и оглянулся. Она спала совершенно не обращая внимания на все произведенные с ней манипуляции. «Эх, была — не была» — решил я и вернулся опять на кровать.
Я просунул руку под одеяло и погладил ее живот, затем провел рукой по ее лобку и даже чуть нажал пальцем на ее лоно. Никакой реакции. Я немного откинул одеяло, ровно столько, что бы обнажить грудь. Из-за того, что она лежала на спине, ее грудь потеряла форму и немного вытекла из-под лифчика. Осторожно, боясь разбудить, я перевернул ее на бок, расстегнул крючки, а затем, также осторожно, обратно вернул на спину. Я вытянул ее руки вдоль тела и стянул с нее лифчик. Белые, покрытые растяжками и узором сосудиков, ее полупустые груди, разъехались в стороны. Первое, что меня поразило, так это размер ее сосков. Ореол соска занимал по площади наверное треть груди и был величиной с маленькое блюдце. Венчалось это все бледно розовым соском величиной с фалангу моего мизинца. С начало одной рукой, а затем двумя я принялся гладить и мять ее груди. Я то вдавливал соски внутрь, то сведя вместе обе груди, тер их между собой сосками.
В висках все сильнее и сильнее стучала кровь. Наигравшись ее грудью, я решил обратить внимание и на ее низ. Не откидывая одеяла, я запустил руки ей под резинку колготок и трусов и, насколько это было возможно, протиснулся вниз. Под моими пальцами оказались завитки ее волос. Чуть погладив лобок, я направил руки между ног, и через секунду нащупал ее губки. Осторожно, не дай бог, чтобы не разбудить, я раздвинул ее лепестки и проникнул пальцем внутрь.
Если бы мне кто-то сказал, что я буду когда-нибудь лапать
