ты будешь лизать её пока не пройдёт её время. Руки я тебе свяжу сзади, чтобы ты не могла себя ласкать и буду хлестать тебя по заднице плёткой. Потом я вновь привяжу тебя к шкафу и буду мучать пока не придёт твоя дочь со школы. Не знаю что ты скажешь дочери обо мне и как успеешь одеться, это твоя проблема. Я уйду и вернусь в девять вечера. Ты спустишься к машине в одном плаще, надеюсь у тебя есть плащ, но не в застёгнутом, а в запахнутом и, конечно, с незавязаным поясом, и в туфлях на каблуке не менее девяти сантиметров. Если у тебя чего-либо нету, есть ещё время купить. Деньги я тебе верну. Вернёшься домой под утро. Чем будешь заниматься всю ночь, лучше тебе не знать, но оргазмов у тебя не будет. Понятно, похотливая шлюшка?
— Да, Господин.
— Вот и хорошо, а я пока курить пойду на балкон.
Только я закончил сигарету, раздался звонок в дверь. Молоденькая блондиночка стояла на пороге.
— Давай, в душ и за дело.
— Ага, бегу. — она улыбнулась и скрылась в ванной комнате.
Войдя в комнату и увидев привязаную А, проститутка никак не отреагировала. Я ввёл её в курс дела, узнав что секс будет не только со мной, девочка классифицировала это как груповуху и протребовала надбавки. Поторговались, сговорились. Профессионалка, она и есть профессионалка. Программу свою отработала на все сто. Правда, смутило её немного что я А плёткой хлестал по и так красной заднице. Надо сказать, что боли от моих несильных ударов верёвочной плетью, никакой и не было, бижутерия одна. Кончить, она, конечно не кончила, но притворялась здорово. До А ей, конечно было далеко. Получив деньги, девочка отвалила восвояси, а А вновь была привязана к шкафу.
— Сколько времени до прихода дочери?
— Час, Господин.
— Приступим. — я одел А кляп.
Начал я с грудей. Поцеловал и поласкал языком соски, приласкал пальцами и без того мокрую киску. Потом стал одевать на груди резинки. Методично, с расстоянием в сантиметр. Когда я закончил с резинками, груди были синие, самитметров девять в диаметре и сантиметров пятнадцать в длину и торчали параллельно полу. На соски я повесил по прищепке, самые тугие, что были. А стонала и пищала, но я не унимался. Обвив её талию верёвочной петлёй я пропустил концы верёвки между её ягодиц и больших губ. Сильно натянул её и завязал за шеей. А пыталась согнуться вперёд или наклонить голову, но это не прошло. Я сильно сжал её груди и пообещал отхлестать их линейкой, если подобное повторится. Я прицепил прищепки с верёвками к её половым губам, оттянул вниз и привязал к большим пальцам на ногах. А тихо скулила. После этого я взял плеть и принялся хлестать её живот. По щекам А бежали слёзы и живот быстро стал красным. За этим занятием и застал нас звонок в дверь. Дочь вернулась. Я неторопясь освободил А то резинок и пут. Она наспех вытерла лицо кляпом-полотенцкм, накинула халат и бросилась открывать дверь. Я ушёл под удивлённый взгляд дочери.
В девять я сидел в машине напротив подъезда А. Она не опоздала. Я вышел и открыл её дверь. На ней был тёмный блестящий плащ, который она запахнула и придерживала руками, и туфли на высоченных шпильках.
— Опусти руки. — она послушалась и полы плаща разъехались в стороны, обнажив прекрасное тело.
— Не дотрагивайся больше до плаща, садись в машину. — А забралась на заднее сидение, плащ при этом соскользнул с плеч и не скрывал более ничего.
— Разведи ноги пошире. — я надеялся что шторки на окнах скроют её от лишних глаз.
Путь был недалёкий. Однажды по дороге на Мёртвое море я обнаружил пещеру. В ней было три плюса. К ней можно было без проблем подъехать близко на машине, хоть дороги и небыло. Она была в форме буквы «G», то есть если зайти в самый конец, то можно смело зажигать свет, никто не увидит. В силу каких-то особенностей она поглощала звуки внутри, при этом то, что творится снаружи, было хорошо
