полянах, где царило добро, это нисколько не зани-мало меня. Сейчас же, слыша невнятные звуки отходящего во власть тьмы и зла леса, я подумал, что было непростительной ошибкой не выяснить все это. Ведь стоило ей внезапно уйти, забрав палатку, и у меня не было бы ни единого шанса отыскать ее.
Все темнее становилось вокруг, и палатка девушки, такая незащищенная, погружалась во мрак. А над старой елью, там же, где и вчера, снова лютым ноч-ным оком зажглась звезда. Я ощущал ее липкие холодные лучи, вызвавшие вче-ра тот отвратительный страх. Но сегодня все было иначе. Я боялся не за себя, а за Лили.
Стало совсем темно, и я явственно ощутил близость враждебных сил, ко-торые вступили в свои права. Тихо зашуршал папоротник, над лесом всплыла луна, такая же яркая и холодная, как и в прошлую ночь.
Ровно в полночь я услышал осторожные шаги. По тропинке, ведущей к баньке, залитая лунным светом, словно подсвеченная изнутри, шла совершенно голая Лили. И опять в ее движениях было что-то от оживших восковых фигур... Неведомая сила влекла ее к старой баньке. Почувствовав неладное, я, не таясь, пошел вслед за ней. Завернув за угол баньки, я увидел черный сгусток, прилип-ший к тускло освещенному окну. Войдя внутрь его, я на секунду ослеп. Что-то сдавило мне горло и начало душить меня, пытаясь опрокинуть на землю. Я ста-рался сорвать с горла вцепившиеся щупальца, но мои руки беззвучно проходили сквозь сгущающуюся тьму. Внезапно я почувствовал, как щупальца сползли с моего горла. Как раз в этот момент мимолетное кочующее облако закрыло звезду.
Я снова дышал. Припав покрытым испариной лбом к стеклу, я увидел слабо освещенную баньку. Свеча стояла на том же месте, где и вчера. На скамье, где когда-то сидела Элла, была Лили. Пышные волосы чуть касались обнаженной гру-ди, а стройные ноги и голые бедра лишь угадывались в полумраке. Внезапно пламя свечи заколебалось. Отворилась дверь баньки, и на пороге появился егерь! Он был в той же клетчатой рубашке, без брюк. Усмехнувшись, он подо-шел к Лили... Широко открытыми глазами она неотрывно смотрела на него. Егерь нагнулся и, подхватив ее под колени, положил на скамью. Лили послушно раздвинула ноги...
Я кинулся к двери. Рванул. Застучал. Она была заперта. Я принялся исступ-ленно бить ее!
— Лили! Лили! — исступленно кричал я.
Наконец дверь подалась, и я ввалился в баньку. Она была пуста! Лишь в закопченное оконце, словно насмехаясь, смотрела злая ночная звезда. Я вспомнил слезы на глазах егеря застигнувшего нас с Эллой. Разве ему было не боль но Может быть это и есть обещанная месть? Но разве можно сравнить его влюбленность в Эллу в эту вертлявую сороконожку, с моим чувством к Лили? Мою боль с его болью? Но откуда взялся егерь, которого давно уже нет на све-те? Куда исчезли они потом? Мои разум не находил объяснения этому Галюцинация? Бред? Или я схожу с ума?
Не знаю, как долго я плутал в лесу, прежде чем ноги сами вывели меня к палатке Лили Я сел поодаль на старый, иссохшийся пенек и обхватил голову ру-ками в своем безутешном страдании.
— Дан! — услышал я тихий, мелодичный голос.
Полог палатки приоткрылся, и изящная девичья рука поманила меня к себе. Сгорая от стыда и ревности, я пошел к ней.
Палатка была наполнена прозрачным малиновым светом, исходившим от невидимого светильника. Внутри она оказалась небольшим, но очень уютным за-лом Лили лежала на чем то, покрытом шелковистой тканью с узорами, против нее лежала открытая книга. Она была такой же, как днем, ничто не напоминало в ней ожившую восковую куклу.
— Тебе плохо Дан? — ласковые руки девушки легли на мое плечо. Я ненавижу тебя Лили и презираю себя-поражаясь своей смелости, выпалил я.
— Что случилось Дан?
— Ты знаешь, Лили.
— Дан, ты должен мне рассказать все, слышишь? И ничего не утаивай, это очень важно-Лили легко обняла меня и погладила по голове-Ну,
