подозрения.
Натягиваю футболку и мы перебазируемся к нему, за стенку. У него дома я не в первый раз, но давно не был. Достаточно уютно и побогаче чем у меня. Он приносит коньяк, два стакана и стягивает с себя футболку.
— Не стесняйся, — говорит Пашка, — Чувствуй себя как дома.
Я и не стесняюсь. Тоже стягиваю футболку и исподтишка любуюсь его красивым накачанным телом. Нет, все таки он очень симпатичный парень. Стараюсь запечатлеть в памяти каждый изгиб его тренированного красиво очерченного торса, чтобы было о чем вспомнить когда останусь дома один.
Выпиваем по маленькой и он вставляет в видак кассету.
— Я сейчас, — говорит и выходит из комнаты.
Я откидываюсь на кровати, чувствуя как коньяк приятным теплом разливается внутри.
Только через некоторое время я понимаю, что касетта-то не совсем обычная. На экране передо мной два молодых парня увлеченно раздевают друг друга. Ни хрена себе! — думаю я, садясь на кровати. Сотни мыслей пролетают в притуманенном коньяком мозгу. Это шутка? Это ошибка? Это та самая касетта, про которую он говорил, ему подсунули в магазине? И что это все должно вообще значить?
Тем временем один из парней на экране оттягивает резинку трусов другого и высвобождает его член. Головка ракетой взмывает вверх. Камера показывает ее на фоне довольного лица второго парня. Потом первый с горящими от возбуждения глазами берет член второго в рот и начинает с наслаждением его сосать. Я чувствую что мой собственный член вот вот прорвет молнию на джинсах. Захваченный действием на экране, я не сразу замечаю, что Пашка стоит в дверях, наблюдая за моей реакцией.
Мы смотрим друг на друга с минуту, внимательно и не говоря ни слова. Это как раз тот момент когда все можно обернуть в шутку или начать оправдываться, но он молчит и я тоже не произношу ни слова. Чувствую, что уши у меня горят, выдавая меня с головой.
Наконец он заходит и просто садится рядом со мной на кровать. Смотрит на меня, ожидая моей реакции, потом подсаживается поближе.
Сидя рядом с ним, я понимаю, что совершенно протрезвел. Его красивое тело, обнаженное до пояса находится рядом с моим и я понимаю, что нахожусь в последней стадии возбуждения и просто готов на него наброситься и сорвать с него штаны. И я понимаю, что поздно что-то говорить, что он все это так обставил потому что тоже этого хочет, но не решается сделать первый шаг. И когда я уже больше не в силах терпеть это молчание, я с головой бросаюсь в омут.
Я протягиваю руку и кладу ладонь ему на бедро. Под своими пальцами я чувствую как мнгновенно напрягаются его мышцы и на какую-то секунду на меня холодным душем выливается мысль, что сейчас он сбросит мою руку, закричит, может быть ударит меня. А затем он всем телом подается ко мне, хватает за затылок и впивается в губы жадным поцелуем.
Можете ли вы себе представить это блаженство! Несколько лет я любил его, млел от каждого его случайного прикосновения и вот теперь его голая грудь прижимается к моей, левая рука гладит спину, его язык проникает в мой рот...
Я отвечаю на поцелуй, а моя рука уже гладит его штаны, чувствуя немалый бугор на ширинке. Как исступленные, не говоря ни слова, мы срываем с себя остатки одежды. Он стоит передо мной голый, пожирая глазами мое тело, а я любуюсь его спортивной фигурой и пропорциональным красавцем членом, под углом вздымающимся кверху. Он вновь тянется меня поцеловать, а я ласково глажу его яички, чувствуя как предвкушение волнами пробегает по всему телу.
— Леха... — произносит он охрипшим голосом.
Я опускаюсь на колени и вот его красавец уже перед моим лицом. Саниметров двадцать живой дышащей плоти, подрагивающей от напряжения. На конце головки капля выделившейся смазки и резкий запах мужского тела, который пьянит сильнее коньяка. По прежнему не говоря ни слова я беру его член в рот. Пашка издает стон и обе его
