следующей форме:
— Что я тут делаю? Мужа жду. На стрелку, то есть на встречу с кем-то поехал.
Для правдоподобия состраивается капризно-брезгливая гримаска:
— Не люблю я эти дела... Потом лезет целоваться, кровью костюм пачкает... Фу! А что поделать? Прощаю! Потому что люблю его, паразита, наверное. А он-то меня как...
Несостоявшийся ухажер быстро бледнеет, пытаясь слаботехнично и трусливо отвалить в сторону:
— Я это... Типа надо выйти... Мне. А то... В общем, меня как бы ждут. Да и жене надо позвонить... Извините! — он явно трижды разведен, но все равно пытается притворяться добропорядочным семьянином.
— Понимаю... — Оксана проникновенно-мечтательно улыбается. — Она наверное беспокоится... Кстати, вы ее любите?
Мужик уже и не рад, что связался:
— Да, конечно... И я ей всегда об это говорю. Всегда...
Он пятится и неуклюже покидает околостоечную сцену. Неуклюже и навсегда.
Бармен вежливо улыбается. Он в курсе ведущейся игры и она его искренне забавляет. Игра, в смысле.
Оксана отвернулась, с трудом скрывая под вежливой маской гримасу отвращения. Твари! Похотливые твари, ничуть не лучше ее. После нескольких случек с подобными мерзавцами она сама убедилась в этом. Потенции у них никакой, один лишь гонор, колыхающееся как студень брюхо и омерзительно — неистребимый запах пота.
Наверное поэтому она в последнее время и переключилась на двадцатилетних мальчиков, «швейных машинок», как она их называла про себя. Оксана полностью вошла в роль опытной куртизанки, раскручивая этих юнцов до почти натурального малинового каления.
Огонь особенно разгорался при артистическом перевоплощении опытной матроны в наивную, беспомощную дурочку, которая всегда не против, никогда даже толком не въехав зачем, собственно.
При таком раскладе юноши почти сразу начинали корчить из себя донельзя продуманных и крутых, разражаясь безграмотными речами насчет «стрелок», «полян» и «посиделове», предлагая нехитрые сценарии развития дальнейших событий.
Сценарии, как правило, были одинаковы до безобразия: пара бутылок недорогого бухла, шоколад, тачка и пустующая хата какого-нибудь родственника, слинявшего в плановый или не очень отпуск.
Трах был таким же как и его сопровождение — бесхитростным и однообразным. Правда надо признать — вполне темпераментным и энергичным. Но всего пара-тройка подобных опытов и Оксане эта тупая энергичность опостылела и приелась.
Теперь, для порядка пару раз наивно хлопнув глазами, Оксана круто меняла тему, осаживая характерным жаргоном этакого «чисто конкретного пацана» до состояния полного нестояния. Роли менялись до полной противоположности и, в этой смене ролей Оксана также ловила определенный кайф.
Со временем количество пережитых приключений постепенно стало перерастать в качество. Оксану уже не прикалывало трахаться с кем попало, теперь ей требовалось нечто этакое, исключительное во всем.
Она стоически ждала его, это самое исключительное, так искренне надеясь и веря что оно появится, рано или поздно... Еще глоток, за мечту. Дурацкую мечту. Дверь опять хлопнула. Оксана привычно оглянулась на вошедшего и сразу поняла, что вечер прошел не зря. На мгновение она даже забыла как надо выдыхать сладковатый ментоловый дым... Он... Тот самый... Рыцарь, мечта, ди Каприо и еще бог весть что в одном флаконе.
Давно не брившийся рыцарь подошел к стойке и хрипло заказал кофе. Пока бармен свершал магическое действо приготовления напитка, Оксана выпендрилась как только смогла. И грудь выпятила и глазками стрельнула и ножками некое легкомысленное передвижение сделала. Парень сосредоточенно рылся в карманах потертой куртки, а так она волновалась... Неужто не сработает? Он бросил на нее взгляд и выронил смятую купюру. Сработало! Его глаза прочно вросли в зрелище стройных ног, крайне элегантно
