временем, увеличиваются всё больше и больше. Одна квартира... А остальные? Да, мы можем селить в них псевдо-друзей, псевдо-любимых людей, потом выгоняя их. Квартиры пустуют и снова затем кто-то приходит в них жить. И снова поиск и снова разочарование.
Мы так и не можем понять для себя, что лучше — чтобы квартиры пустовали и искать подходящих для них жильцов или же заселять в них первых встречных, затем выгоняя их через месяц-другой. Кто сегодня живет в твоем доме в квартире, на дверях которой висит табличка «Друг»? И какое понятие ты вкладываешь в это слово? А кто живет за той дверью, на которой ярко красуется слово «Любовь»? И слышен ли детский смех за дверью квартиры «Дети»?
Кто живет в твоем доме? И кому есть место в нем?
Точно знаю, что мне мест в нем нет. Я не могу быть твоим другом, т. к. друзья у тебя — правильные люди, тебе с ними легко и комфортно, ты не боишься показаться в их компании на людях. Я же гнету тебя, своими приставаниями и глупыми пошлыми шутками, мои имидж не позволяет тебе показаться в обществе со мной, т. к. слишком грязный он и тебе не нужно пачкаться о него.
Я часто задаю себе вопрос — кто же я для тебя. Точно, не друг. Равно как и точно то, что не любишь меня. Тогда кто? Кто? Чиновник, над которым можно прикалываться? Или, как говорит моя подруга, я нужен тебе в качестве «крыши» на твоей работе и поэтому ты вынужден со мной общаться? Я не знаю, что и думать, да и устал думать. Каждый день приносит всё больше и больше боли, боли от чувств и одиночества, боли от сознания собственной ущербности и уродства, как морального, так и физического. Боли от того, что мой дом пуст и только в одной квартире горит свеча, сгоревшая на две трети. Здесь живет моя мама, которая всегда ждет и молится за меня. Тепло этой квартиры согревает весь мой дом и его сердце, его тепла хватает на то, чтобы отогреть все в нем, и пусть снаружи дом и выглядит заброшенным и темным, я то точно знаю, что он еще жив. Но свеча сгорела на треть и настанет когда-то день, когда она погаснет и дом скажет своим ветерком последнее «прости» и его одинокому жильцу. И тогда дом останется один, его постепенно будут точить дожди и ветер, у него разобьют окна и двери, его коммуникации перестанут работать. И вскоре от дома останутся только стены. Но их добьют снег, дожди и ветер и вскоре стены рухнут и их груда станет могилой дому.
Будет ли он жалеть о том, что так и не пустил мимолетных жильцов в пустующие квартиры с табличками «Друг», «Любовь» и другие. Наверное, нет. Он пробовал искать жильцов для них, тогда, когда еще был совсем молодым, но так и нашел тех, кого искал. Быть может, он был слишком требователен к тем, кого искал, а быть может не мог дать им того, что должен был бы. Но он не мог быть фальшивым и не терпел фальши от других. И поэтому когда он видел настоящие лица своих жильцов, после того, как они селились в нем, он грустил и терял их. Скорее всего, в том, что жильцы оказывались не теми, кто казался, были виноваты не они, а сам дом, т. к. рисовал им те черты и качества, которых у них не было или те свойства, которые, как ему казалось, у них были, но они об этом не догадывались. Поэтому дом терял их, а они уходили в никуда, со своей обидой и грустью, в итоге каждый по-своему переживая происшедшее. Но никому не было хорошо.
И дом остался один... Он понял, что то, или того, кого он ищет, нет на свете и он понял, что нельзя больше своими «играми» портить жизнь людям. И он закрыл свои окна и двери. И стал ждать, когда ветра и осадки сделают своё дело.
Одинокий дом
