— Милая, что стряслось? — Дюваль осторожно взял Анну за руку и посмотрел в чёрные глаза.
— Ничего, — Анна отвела бархатный взгляд и попыталась изобразить удивление.
— И всё же, — он улыбнулся, — тебя что-то беспокоит?... Уже второй день ты почти не ешь... У тебя что-то болит?
— Н-нет, — как-то неуверенно качнула она головой и по-прежнему старалась не смотреть ему в глаза.
— Не лги мне, пожалуйста! — он поднял её личико за подбородок. — Ведь ты сама когда-то просила меня об этом же, — вздохнул Дюваль и опять сказал, нежно привлекая к своей груди: — Ты часто убегаешь куда-то ненадолго и возвращаешься в слезах. Ну, давай же, расскажи мне всё.
— Я... мне кажется, я больна, — выдавила Анна и всхлипнула.
— Что у тебя болит? — с тревогой Серж всмотрелся в её личико, которое и правда было бледным.
— Н-не знаю, но... меня часто тошнит и... мне противна любая еда... — призналась она.
— То есть, нет аппетита? — всё больше тревожась, уточнил он.
— Нет, есть я хочу, но... мне хочется совсем не того, что мы едим, — печально улыбнулась она и добавила: — Я бы сейчас скушала обычного хлеба... просто хоть сухарь, вроде того, который ты когда-то давал мне на корабле. Я знаю, ты скажешь, что я, скорее всего, что-то съела. Но нет! Я помню, что ты запретил мне брать что-либо в рот, не показав тебе. Я ничего не ела... Только то, что ел и ты... Но эта тошнота... она изводит меня вот уже несколько дней.
Внезапно Дюваль вздрогнул от пришедшей ему мысли, провёл рукой по лицу и опять спросил, стараясь голосом не выдать охватившего его волнения:
— А почему... ты давно не спишь за ширмой?
— Не знаю, — покраснев, Анна пожала плечами, — я должна была давно спать там, но... — она опустила глаза.
— Раньше ведь такого не было? — вдруг улыбнулся он.
— Никогда, — смутилась она ещё больше и попыталась отстраниться от него, но Дюваль удержал её.
И вдруг она подняла на него полные слёз глаза и спросила дрогнувшим голосом:
— Я... умру, да?
— Глупенькая, — Серж сильнее прижал её к себе, коснулся губами её волос, сжал худенькие плечики. — Конечно, ты будешь жить! Ты вовсе не больна!
— Но... тогда что со мной? — растерянно прошептала Анна.
— Девочка моя любимая, ты скоро станешь мамой, — тоже прошептал он, его лицо засветилось от счастья. — У нас будет ребёнок.
— Ребёнок? — эхом переспросила она и с недоверием взглянула в его глаза.
Увидела, что он буквально сияет, и уточнила:
— Наш ребёнок?
— Ну, конечно, — засмеялся Дюваль. — Разве ты не знала, что у любящих друг друга людей обычно бывают дети?
— Знала! Конечно, знала, но... — Анна не нашлась, что именно ей нужно сказать.
Её чувства и мысли смешались. Она была сбита с толку этим известием, свалившимся на неё, как снег на голову.
— Понимаю, — вновь засмеялся Дюваль, — для тебя это неожиданно?
— Да. А для тебя? — она изучающе посмотрела ему в лицо.
— Для меня нет, — широкая улыбка растянула его рот. — Я давно ждал этого. Но я думал, что ты сама сообщишь мне об этой восхитительной новости.
— Я не знала, — смутилась Анна и опять отвела взор. — Я ничего не знаю... как это можно... понять. Когда не стало моей матери, я была совсем ребёнком... Мне никто не рассказывал о таких вещах.
— Ангел мой, — прошептал Дюваль и нежно поцеловал смущённый ротик.
— Милый, и... что теперь нужно делать? — спросила Анна, глядя на него пытливым взглядом.
— Ничего! — засмеялся он. — Ровным счётом ничего! Просто надо хорошо кушать, не прыгать и не бегать... Ждать, когда он решит появиться.
— Я это почувствую?
— О, да...
Дюваль расхохотался, подхватил её на руки и понёс на берег.
— Куда мы идём? — с улыбкой спросила Анна, прильнув к нему, положив головку ему на грудь.
— Мы просто посидим на берегу, послушаем шёпот волн, — отвечал Дюваль и утопил её в тёмно-синем блеске своих глаз.
Они сидели у самой воды. Дюваль держал любимую на коленях, замкнув в кольце своих рук.
