увидела судьбу,
Устав от сладких ожиданий —
С двумя золупами елду!
И в благодарность за спасенье,
И в предвкушении утех,
Готова дать вознагражденье,
Не видя в этом тяжкий грех.
И дева робко подступает,
Клоня к золупам свой пробор:
«Меня Людмилой величают,
И ё# меня тот Черномор...
И хоть неплох был старый ё#орь,
Не мог он должного мне дать
И засыпал, как хрыч, меж бёдер,
Забыв, что надобно е#ать.
Но вот теперь опять свободна,
Как лебедь-птица или б#ядь,
И с кем хочу, когда угодно
Могу без удержу гулять...»
Руслан от радости опешил:
«Ты девка, чё, обожралась?
Коль так, сейчас тебя потешим,
Чтоб от услады усралась...»
Его багровые золупы
Блеснули гордо на свету,
К ним Люда жадно тянет губы,
И вот уже сосёт во рту...
Людмила ласково мурлычет,
Хоть рот растянут до ушей,
П#зда давно уж соком брызжет,
И дрожь по телу всё мощней.
Елда ж всё пухнет и крепчает,
Руслан хрипит, едва живой,
И, рухнув, с воплем изливает,
Как из брандспойта, сок густой.
Людмила с жадностью глотает
Пол-литра спермы дармовой,
И облегчённо воздыхает:
«Погладь мне попку, дорогой...»
А князю ж вовсе не до жопы,
Так сердце бешено стучит,
Дрожат все нервы, словно стропы,
И хер безжизненно висит.
Но наша милая Людмила
Желаньем пламенным горит —
Схватив елду со всею силой,
В свой анус всунуть норовит.
Так провозившись с пол-минуты,
Добилась цели наконец —
Сидит верхом, х#ём проткнута,
И в жопе пляшет молодец!
Тут князь немного оживился
И стал подмахивть елдой,
Аж пот по жопе заструился,
И Люда вздрогнула мандой.
Елда опять налилась кровью,
Приняв привычный свой размер,
И жопа Люды, как коровья,
Раздалась вширь, вобрав весь хер.
Людмила сладко застонала,
Весь х#й почувствовав в кишке,
И мелкой дрожью задрожала,
Скользя на нём, как на поршнe.
Она крутилась и скакала,
Вращаясь, как на вертеле,
И жопой яйца уминала,
Плещась в горячей малофье.
Руслан наш снова бездыханный,
Уже клянёт свою судьбу,
От этой е#ли окаянной
Готов топиться он в пруду.
Но до пруда ещё добраться,
А до п#зды рукой подать,
Так что приходится е#аться
И снова бабу ублажать.
Людмила — смелая бабища,
Схвативши зубками яйцо,
Всей расщеперенной п#здищей
Залезла князю на лицо.
Руслан едва не захлебнулся,
Вкушая сладостный нектар,
Но вдруг он чем-то поперхнулся
Во рту почувствовав пожар.
Людмилин клитор был размером
Не меньше, чем обычный х#й,
И щас, раздроченный тем хером,
Он жаждал сладкий поцелуй.
Уста Руслана разомкнулись,
Приняв сокровище, как дар,
И оба чуть не задохнулись,
Гася бушующий пожар.
Когда же клитор раскалился,
Руслан чуть горло не обжёг,
И так, родимый, возбудился,
Что влез елдой себе в сапог.
Людмила нервно рассмеялась:
«Ты что же делаешь, наглец,
П#зда моя не нае#алась,
А ну-ка, всунь в неё конец...»
Руслан, краснея от натуги,
Елду поглубже засадил,
Людмила ж слаще жаждет муки —
Чтоб х#ем матку ей пронзил.
Такое снилось ей ночами —
Пылал в п#зде её огонь,
И черти длинными х#ями
Крутили в ней, как вертелoм.
Вонзивши ногти в его спину,
Она пронзительно орёт:
«Пройди п#зду мне всю х#иной
Войди ей в рот через живот...»
Хоть он испробовал немало,
И переё# две тыщи баб,
Золупа в матку не влезала —
Такое мог лишь Эскулап.
Хоть бабы были то, что надо —
Поленом можно их е#ать,
Но не видал ещё той б#яди,
Способной в матку х#й вогнать.
Людмила ж требует упорно,
Желая всю себя отдать,
И вновь подпрыгнула проворно,
Чтоб х#й сквозь шейку вглубь загнать.
Едва не треснула золупа
Чуть не порвавшись на клочки,
Когда застряв в кольце упругом,
Хотела в шар ей проскочить.
Руслан застыл от изумленья,
Золупой чувствуя огонь,
И зарычал от
