даже начальник заметил твою новую куртку. Чего раньше не случалось... И показала ты себя в очередной раз с лучшей стороны, совершив невозможное... Ответила на пару смс, пару нежных сообщений и звонков. И всё хорошо. Почему тогда так плохо?Она нырнула с головой под одеяло в свою кровать — траходром два на два, Она всегда мечтала о такой, теперь Она в ней одна. Свернулась калачиком, и тихо заплакала. Слезы лились и лились, ручьем, медленно, но без остановки. Почему их всех так много, а рядом никого, почему они все хотят, и никто не может, почему некому просто положить руку тебе на плечо и нежно прошептать на ушко: «Завтра будет новый день...»Одиночество и пустота — удел независимости и свободы.Их было много и не было никого...Завтра случился новый день. Она снова была неотразима и незаменима. А слезы на подушке... Они высохнут до завтрашнего вечера...Комната напоминала зимний сад. Потолок был стеклянным, и звёздное небо прорывалось в него без препятствий. В комнате стоял полумрак. Он жил во всех уголках, в линии стен, неровными чертами оттеняя немногочисленные предметы. Пространство освещалось лишь слабым и вздрагивающим светом нескольких свечей на низком столике. Они были красными, пламя — оранжево-малиновое — выхватывало у мрака лишь крохотную часть его власти.Мягкая кушетка стояла в углу на низких резных ножках. На ней возлежала она. С повадками черной пантеры можно было сравнить каждое её движение, жест, полуулыбку на приоткрытых губах. В бокале темнело кроваво-красного цвета вино. Кто говорит, что Клеопатры давно нет? А может, её вообще не было? А может Она есть и сейчас?Страсть и пламя в душе нельзя загасить. Можно лишь притушить ненадолго.Сгорели свечи, от них остались лишь жалкие горстки воска. Но солнце на рассвете как всегда озарило комнату, похожую на зимний сад, сквозь стеклянный потолок, залив своим беспощадным светом все уголки, и линии стен, и немногочисленные предметы.На мягкой кушетке на низких резных ножках в углу никого не было.Жизнь начиналась сначала...
