1.
Три братишки вечерком
Восседали под окном
Прясть — не пряли, не умели,
Просто так, за жизнь, пиздели.
— Если б я царём вдруг стал,
Я бы классно пировал, —
Говорит им старший брат, —
Был бы стол всегда богат,
За столом бы я кутил,
И с друзьями водку пил!
— Коли я царём бы стал, —
Средний голос тут подал, —
Я бы шмоток накупил,
Модный весь такой ходил.
— На хуй шмотки! На хуй жрачка!
Ща бы, бля, гандонов пачку,
Да к царице на кровать,
До утра её ебать! —
Младший им тут говорит, —
У меня давно стоит!
Если я царём бы стал,
Я б её как кошку драл!
Что-то в сенцах ебанулось,
С треском дверца распахнулась
И вломилась к ним в светлицу,
— Всем привет! — сама царица!
Те Салтанку в раз узнали,
Как листочки задрожали.
Она вечером гуляла,
Свет в окошке увидала,
Любопытство не порок,
Не всегда конечно в прок,
Вот она и повелась,
До окошка добралась,
Их услышала пиздёж,
Ей вдруг стало невтерпёж —
Между ног всё загорелось,
Сразу хуя захотелось,
И царица не сдержалась,
К ним в светлицу и ворвалась.
— Эй вы, двое! Выметайтесь!
Ну а ты, орёл, останься! —
Им царица приказала,
И на двери указала.
Оба старших пересрались,
В один миг на двор умчались,
Младший думает: — Пиздец!
Ща отрежут мне конец,
За нескромные слова,
Эх, дурная голова!
А царица усмехнулась,
Бровь дугою изогнулась,
Она парня оглядела,
Снять портки ему велела.
Младший густо покраснел,
Но перечить ей не смел,
И с дрожащими руками,
Распрощался он с портками.
Только в этот самый миг,
С перепугу хуй поник,
Между ног его повис,
До колен, залупой вниз...
— Ни хрена себе лежачий...
А какой же он стоячий?
Много я хуёв знавала,
А такого не видала,
Только что он не стоит? —
Так царица говорит —
— Кто недавно здесь храбрился
И меня ебать грозился?
Может это кто-то врёт?
Может хуй твой не встаёт?
Если он сейчас не встанет,
То пиздец тебе настанет!
И за дерзкие слова,
С плеч слетит твоя глава!
Младший пуще испугался,
На колени опускался:
— Крест святой! То — от волненья!
И от вашего явленья!
Мог ли я предполагать,
Вас вот так и увидать?
Как-никак сама царица,
Здесь сподобилась явиться!
— Что ж, я может и поверю,
Ща сама тебя проверю —
Подняла его с колен,
Хуй попал к царице в плен.
Хуй царица подержала,
И рукою поласкала,
Младший брат, застыв в смятеньи,
Оказался в возбужденьи,
— О-го-го какой конец!
Ведь не всякий жеребец
Таким может похвалиться, —
В миг пришла в восторг царица.
Тут же парня оседлала,
Хуй сама в пизду вогнала
И давай на нём скакать,
Страсть по ебле утолять.
Тот лежит не шевелится,
Слово молвить ей боится,
Про себя лишь прошептал:
— Ни хрена себе попал...
А царица наеблась,
С парня томно поднялась:
— Что ж... ты, парень, молодец,
Не подвёл тебя конец,
Но запиши себе на лбу:
Не ты ебёшь, а я ебу!
А вообще я твой конец,
Забираю во дворец,
Но конечно же с тобою,
Ты ж един с своей елдою!
Ты царём мечтал здесь стать?
Чтоб меня как кошку драть?
Будешь им, я обещаю,
Но сперва предупреждаю:
Ты о власти не мечтай,
И ебло не разевай!
Твоя вотчина — кровать,
Остальное — мне решать!
А теперь-ка собирайся,
И с избою попрощайся!
Будет домом нам дворец,
Там пойдём мы под венец!
2. И Салтанка ждать не стала,
Сразу свадебку сыграла,
Так вот младший стал царьком
При царице ебарьком —
И накормлен, и обут,
Да ещё его ебут,
Если можно так сказать,
Но царице лучше знать...
Старших братьев не забыли,
При дворце определили:
Один стал посуду мыть,
А другой — портки кроить.
Про себя роптали братья,
Да куда ж там
