То, что произошло со мной, очень трудно назвать одним словом.
Меня зовут Джоан, мне 65 лет и я живу с моей невесткой и ее сыном Кенни. Мой муж и мой сын погибли в автомобильной катастрофе четыре года назад. Я переехала к невестке, потому что мне нужен был уход. У меня рак кожи, хотите вы этого или нет.
Невестка была не против, но при одном условии — я должна была бросить пить. Я так и сделала, но после курса лечения снова запила. Конечно же, я скрывала это от них. Что тут говорить, я — полный алкоголик, но мне плевать на это, если честно. Старой женщине надо больше думать о смерти и меньше — о делах земных. И пока я так думала, никаких проблем не возникало.
Проблемы начались, когда я вдруг подумала о том, что мне позарез нужен свой собственный дом. Игривая мысль тут же повергла меня в тоску и я пошла к своему тайничку, где была припрятана початая бутылка чего-то крепкого. Тайник был в спальне, и мне не стоит вам говорить, что внук вошел туда именно в тот момент, когда алкоголь, булькая, переливался из тонкого горлышка в стакан.
— Так, посмотрим, что у нас здесь, — сказал Кенни, удачно имитируя голос врача из больницы, где я лежала. — Бабушка, а ты в курсе, что мама не разрешает тебе пить вообще и в нашем доме в частности?..
— Знаешь, Кенни, — ответила я, не прекращая процесса перемещения вожделенной жидкости из бутылки в стакан, — мне это уже не повредит... Но, в принципе, я буду не против, если все это мы сохраним в тайне. Ты как?
Я покосилась на мальчика и поняла, что он тоже захвачен этой мыслью и лихорадочно думает, чтобы этакого с меня затребовать. Мне стало немного смешно — что можно спросить с больной старухи, к тому же далеко небогатой? Но я по-своему любила внука и решила сделать ему предложение.
— Кенни, я дам тебе стольник, ладно? Конечно, такие деньги — сущее разорение для меня, но все же я думаю...
— Бабуля, мне не нужны деньги. Мне надо кое-что поинтереснее...
С этими словами он подошел ко мне и ласково погладил мою ногу. Я увидела, что его джинсы напряглись в подростковой эрекции, и немного испуганно вскочила с кровати.
— Кенни, кто из нас болен, а? Я старая женщина, твоя бабушка, мне шестьдесят пя...
— Я знаю. Именно поэтому мне нужна ты. Мне нравятся дамы в возрасте...
В устах тринадцатилетнего сопляка такие звучали до нелепого высокопарно. Мысленно я уже приготовилась дать ему соответствующую отповедь, да еще в таких выражениях, что он надолго забудет дорогу в эту спальню. Не забывайте, что я все-таки алкоголик... Однако, Кенни продолжал говорить, и, по мере его повествования, мне все меньше и меньше хотелось выпить ту водку, которую я приготовила на его глазах.
— Ты знаешь миссис Кларк, — поинтересовался внук, почесывая локоть, — библиотекаршу?... Ну так вот, я трахнул ее до того, как она умерла в прошлом году. Мне нравятся старые девочки. И Бог мне помогает, блин... Знаешь, этот запах, висячие груди, эти животы и письки... Волосатые старые письки — вот что мне нравится больше всего.
Он опустил свой мечтательный взгляд на меня и улыбнулся.
— А теперь я хочу тебя, бабуля. И, верь мне, я получу свое...
Последние слова он произнес сквозь зубы и на мгновение мне представился злой дух, вселившийся в юную плоть. Я едва успела поднять руку, чтобы перекреститься, но Кенни опередил меня, расстегнув джинсы и вытащив оттуда подростковый стручок — тонкий и крепкий. «Ну вот и наказания за мои прегрешения», обреченно подумала я.
— Или ты отсосешь у меня, или можешь паковать вещички, бабуля.
Я ощущала себя как во сне. Но мои слезы и увещевания не произвели никакого эффекта на внука.
— Джоан, я считаю до пяти, а потом я уйду. И ты тоже. Потом. Итак, один-два-три-четыре... Что ж, я думаю, тебе пора подыскать себе другое жилье... Где-нибудь поближе к помойке...
Я не дала ему сделать ни
