Антуанетты воды, доктор Жозеф не торопясь рассматривал юное тело, открытое его глазам — девственное лоно, еще сомкнутое подобно створкам раковины-жемчужницы, круглые молочно-белые ягодицы, словно выточенные из караррского мрамора, нежные ямочки на пояснице и ровную линию позвоночника, переходившего в тонкую шею, скрывавшуюся под густой волной каштановых волос.
Мари внесла опорожненный сосуд и Антуанетта, присев на него, слегка наклонила голову, прислушиваясь к шуму вытекавшей из нее жидкости...
И вдруг, хитро взглянув на доктора, по кошачьи слизнула капельки пота над верхней губой.
— Ну, эта девчонка еще насыплет перца в штаны своим кавалерам, — усмехнувшись про себя, подумал доктор Жозеф...
* * *
Ливень наконец-то перестал и луна, выкатившаяся на впервые за много дней расчистившееся небо, заливала оловянным светом улицы ночного Парижа.
Карета мягко покачивалась. В кармане доктора Жозефа тихонько позвякивали, врученные рассыпавшейся в благодарностях баронессой, луидоры... Грузная фигура доктора, заполнившая карету, излучала спокойствие и уверенность.
Перед прикрытыми глазами доктора Жозефа смутно проплывали — юная фигурка Антуанетты, ее вишневые глаза и тонкая нежная шея...
— Завтра надо будет продолжить свои эксперименты, — в полудремоте подумал доктор.
Карета пересекла Гревскую площадь и остановилась у его дома.
— Доктор Жозеф! — низенькая старушка с фонарем в руках открыла дверь, — я вся избеспокоилась... Опасно так поздно ездить к больным! Можно ведь и головы лишиться! Что будет тогда делать Париж без доктора Жозефа Гильотена?
— Все в порядке, Эжени, не кричи... — добродушно пророкотал доктор, — я уже дома, и Париж не погибнет...
