вылизывала киску одной соседки, одновременно получая такое же удовольствие от другой. Лаурелин радостно хлопала в ладоши, приветствуя каждый оргазм, в котором выгибались девушки над ней. Лунные девы кончали одна за другой, и оргаистическая волна бежала по кольцу, нарезая одни круг за другим.
Девушки кончали раз за разом, пока не почувствовали себя полностью удовлетворёнными. И только тогда кольцо распалось. Сполна вкусившие удовольствия лунные девы мягко опустились на траву, а не участвовавшие в представлении немного успокоились. Часть улетели, другие ещё оставались возле фонтана, играя друг с дружкой. Лаурелин тоже осталась на траве, допивая небольшую бутылку эликсира. Веселье вокруг понемногу улеглось.
Затем Луихад взмахнул рукой, и пара лунных дев полетели к Лаурелин, и опустились на траву рядом. Женщина приподнялась в ожидании, что они будут делать дальше. Может, он придумал новую игру? Других мыслей у неё уже не возникало. Подруги переглянулись, смерили её взглядом. Одна разделась и подала ей своё платье. Женщина приняла одежду, и сперва вертела её в руках, прежде, чем сообразить, как удобнее натянуть её на себя. Она жила на Серебряной Луне так долго, как только могла вспомнить, и до сих пор не была одета. Впервые на своей памяти почувствовав на себе одежду, Лаурелин удивилась тому, что эти ощущения показались ей смутно знакомыми. Она немного напряглась, и откуда-то из глубин памяти всплыло самое первое её воспоминание: она не на Серебряной Луне, а на холме Земли, окутанная лунные светом, сбрасывает с себя одежду. Это платье ощущалось не так. Мягче и легче.
Лаурелин покрутилась на траве, чтобы все рассмотрели её со всех сторон. Может быть, её сомнения заметили. Лунные девы смолкли, замерли на мгновение, а затем снова скользнули к ней. Ладонь одной проникла ей под платье, гладя грудь, а мужчина подплыл совсем близко. Женщина подумала, не раздеться ли ей снова, и уступить ласкам подруги, но та не спешила продолжать. Вместо этого рука внезапно убралась, а девушки отступили на шаг. Луихад снова поднял свой золотой амулет, и тонкий луч изумрудного света вонзился в лоб Лаурелин. Она знала, что происходит. Это было первое, что она помнила в своей жизни: то, как Луихад впервые меняет её. Где-то в глубине себя Лаурелин понимала, что когда-то жила на той далёкой планете, висевшей в небесах, как огромный белый с голубым и зелёным, шар, но никакой памяти о той, другой жизни у неё не сохранилось.
Чувствуя, как из её головы улетучиваются воспоминания о тем, первом, разе на земном холме, женщина ощутила обычное в таких случаях возбуждение, и отдалась ему. Бурный оргазм потряс её почти сразу, и в себя она пришла уже не помня Земли. Она, по-прежнему помнила, что Луихад унёс её оттуда, и что все обитатели земли вроде бы носили одежду, но сами эти воспоминания ушли.
* * *
Долгие лунные дни казались короткими, а потом Лаурелин и вовсе потеряла представление о ходе времени. Она забавлялась с подругами до полного удовлетворения, потом спала где придётся на мягкой удобной траве, и снова пускалась в развлечения, всё охотнее отдаваясь лунным девам. Они принимали её как одну из них. В последнее время она начала реже спать с Луихадом, и теперь была одета. На ней было такое же платье из сверкающих нитей и лунного света, что и у прочих. Память о жизни среди людей исчезла, ей казалось, что она всегда жила на Серебряной Луне, зато зелья, которыми её поили, начинали приносить всё больше наслаждения с каждым разом.
Лишённая памяти о земной жизни, Лаурелин не могла сравнить, и не понимала, что снадобья, которыми поили её, старшие лунные девы, не походили на земные опьяняющие напитки. Они не гасили сознание, она и напившись их могла хорошо контролировать свои действия, но вместе с тем она переставала чувствовать усталость. Опьянение от лунных напитков приносило бесконечный восторг, и в такие минуты каждое
