покраснев она опустила руки вниз. Так и не прекращавший поглаживания груди барин, немного отошел и впился взглядом, как девичьи руки легли на место меж её ног:
— Ты что удумала, отлынивать, — он сильно сжал грудь, от чего у Наташки брызнули слезы, — а ну показывай!
Слезы были не от боли, что-то бушевало внутри и все горело. Гиена огненная её сожрет, но девка хотела, что бы барин вот так еще раз сильно хватанул за грудь, как же хорошо было! А барин тем временем зашел за спину Наташки и возложил обе руки на её грудь. Девка и не думала вырываться, только знай прижимаясь к барину.
— Так я жду, — и сильно сжал своими руками девичью грудь. Наташка выгнулась спиной и тут она своим задом почуяла что-то у барина. Он едва её удержал, так девушка стала вырываться из его хватки. Наташка поняла, ЧТО упирается в её спину, Божички, да он убьет её ЭТИМ, ведь знамо, что барин задумал. Однако Павел Сергеевич её удержал:
— Да что с тобой дуреха, а ну охолонись!
Наташка стояла и тяжело дышала, сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Она боялась! А барин тем временем продолжил гладить её грудь:
— Показывай давай, мне что тебя всю ночь уговаривать!?
Будь что будет, лишь бы отойти от него:
— Вы барин отпустите меня, покажу я все.
Павел Сергеевич отступил, и Наташка развернулась к нему лицом. Не так страшась как ране, она положила руки на свой низ:
— Вот здесь горело.
Молодой господин подошел ближе:
— А сейчас горит?
Еще бы, Наташка, чуяла, как между ног её течет раскаленное железо, и она не знала, как это понимать. Она продолжала бояться! На вопрос барина она коротко кивнула:
— Я подойду, — он приблизился, — ты не бойся, я тебе ничего дурного не сделаю.
Не успела девка ответить, как барин вновь оказался у неё за спиной. Одну руку положив на грудь, второй он накрыл руки девушки, так и лежащие на её низе. Павел Сергеевич взял в свою ладонь Наташкину и стал водить по её срамному месту:
— Наталья, — шепот барина был горяч, — у тебя, как и у всех женщин есть, ммм... , назовем это раковиной, которая создана для того, что бы дарить даме не забываемые ощущения. И еще больше давать сладострастие мужчинам. У кавалеров наоборот, есть, ну пусть будет корень, который он дарует своей даме. Ты же видела на картинках, не так ли?
Рука барина уже сама гуляла на причинном месте девушки. Сама же Наташка только кивала головой, нега и влага разливались по её телу, она не хотела более бежать, она хотела огня!
— Ты боишься, потому что ты не знаешь, — руки барина стали задирать подол платья, — но ты не должна бояться, я тебя научу, я тебе поведаю.
Руки Павла Сергеевича уже легли на ляжки девушки. Одно их прикосновение едва не заставило Наташку лишиться рассудка. Барин гладил её ноги, поднимая руки все выше, устремляя их ТУДА. Все выше задиралось платье, а Наташка вдруг увидела, что барин развернул её к большому зеркалу, и теперь она видела всю себя. Как увидела, так глаза и захлопнула, какая же стыдоба была! Она с задранным платьем, руки барина гуляют по её белым бедрам, вона уже и кусочек черных кудряшек мелькнул в отражении, срам то какой! Однако ж и закрытые глаза не дали остыть Наташке, все жарче было в груди, все тело её стало покрываться потом. Не успела она ойкнуть, а Павел Сергеевич ловко расстегнул позади платье и спустил его с плеч, оголяя её грудь. Наташка открыла глаза, что бы вновь закрыть их. Мамочки, грудь её вывалилась, верхушки налились кровью и стали бордовыми, а ужо как барин стал пальцами с ними играть, так и вовсе стало дурно девушке. Закрытые глаза Наташки не позволили ей увидать, барин оставил её грудь и, не дав ей опомнится, запустил руку в её курчавые черные волосики. Наташка сжала, что есть мочи свои ляжки, она чуяла каково там все мокро. Испугалась даже можа обмочилась, вот позорище то перед барином, а он все руками ТУДА!
Однако Павла Сергеевича сырость не расстроила, он токмо похвалил её, умница
