«Красная Шапочка» — моя любимая сказка. Но не потому, что мне Красная Шапочка нравится. Как может нравится девочка, у которой даже имени нет и которую все называют дурацкой кликухой? И не потому, что всё хорошо кончается, и почти все остались живы. Не, мне Волк нравится. Мне вообще волки нравятся. Такие больши-и-и-е! У них всё большое. У-ух!
Жалко мне Волка. Убили, расчленили. Уби-и-йцы! И Красная Шапочка дура! Ей так повезло, а она не поняла ничего. Эх, мне бы на её место!
********
Мне тоже повезло — у меня любимый есть. Не Бред Питт, конечно, — он у меня брюнет жгучий. И не Киану Ривз — ноги у него (в отличие от меня) ровные. И не Джонни Депп — для этого он слишком серьёзный, прикалывается только надо мной, и то только потому, что я дура редкостная (только не говорите никому — это страшная тайна, и кроме милого про размеры моих умственных способностей никто не догадывается). В общем, милый мой хоть и не голливудская звезда, но вполне себе СуперМарио.
О чём это я? Ага, о сказках. Мне всегда поиграть хотелось. Дело в том, что работа у меня чересчур уж серьёзная и жутко ответственная. И сама я вся такая суровая и жутко ответственная. А поржать хочется-а-а...
*******
В Колобка мы уже играли. Как-то само собой получилось. Любимый в тот вечер свой постельный долг уже исполнил — он человек обстоятельный, обязанности свои крепко знает — и спать завалился. А раз мне не спалось, я, естественно, приставать начала. Мужчина мой сопротивлялся и в стороночку от меня откатывался, пока в стенку носом не упёрся. Тут-то я его и заловила:
— «Колобок, Колобок! Я тебя съем», — и за задницу зубами ухватила.
— «Дура! Больно же! — прошипел мой милый, — Дай поспать!»
— «Неправильный ответ!» — я продолжила. Больно ему! А мне легко? Попа у милого хоть и кругленькая да румяненькая, но твёрдая, и кусать её как-то несподручно.
Любимый уже орал в голос и ругался неприлично. Перевернулся на спину, за волосы меня ухватил, рукой машет, типа, щас врежу. Ага, уже боюсь! Как будто я не знаю, что уж рука-то у него на меня точно не поднимется. И потом руки его меня в тот момент не особенно интересовали. Поэтому я полезла к тому, что интересовало и обещало подняться — ротиком поработать. Присосалась как моллюск, аж слёзы текут. Лежу, причмокиваю, не забывая в перерывах приговаривать:
— «Съем я тебя, Колобок! Ой, съем!»
Вы не представляете, как я обрадовалась, когда услышала:
— «Не ешь меня, Заинька! Давай лучше попрыгаешь, у меня тут морковка где-то была».
Короче уболтала я роднульку свою на подвиги: и на «морковке» прыгала, и по собачьи, в смысле по волчьи, меня драли — и раком, и сраком, и в диван укатывали... После четвёртого захода, когда рыжую бестию ещё и языком ублажать пришлось, любимый заметно сдулся, лёг на спину и вырубился так, что если б я ему чего-нибудь всё-таки отгрызла, вряд ли бы заметил. Короче привалилась я к нему и заснула счастливая, пообещав себе, что в следующий раз...
*******
В следующий раз я купила себе берет. Красный. Под сумочку. Шла домой обиженная, потому что красных зимних сапог в моём гардеробе не наблюдается. И тут меня осенило: я ж теперь Красная Шапочка, в смысле Береточка!
Я от умной мысли даже застыла и глазки закатила, потом сообразив, что посреди улицы это выглядит «не гуд», быстренько домой свои покупки поволокла. И начала готовиться. Готовилась я долго и старательно.
В общем, когда мой любимый, он же Волк, вечером почтил своим вниманием спальню, его ждал наштукатуренный сюрприз в красном берете, белой маечке, красных стрингах и красной сумочкой в руках (ну, нету у меня корзинки, нету!):
— «Здравствуй, Серый Волк!»
И знаете, что он сказал? Ничего! Он смеялся!!! Ржал как ненормальный минут пятнадцать. Потом, немножко отдышавшись, поинтересовался, а как ему эту дуру в мохеровом берете — в смысле меня — называть.
— «Красная Шапочка!» — я чуть не плакала.
Тут моё солнце чуть под
