Прогуливаясь вдоль набережной, я утомлённо думала о бренности своего существования. Например, быть футанарькой в этом мире не то чтобы очень тяжко, но радости в этом тоже мало. Особо никому об этом не расскажешь, приходится много скрытничать. Впрочем, для меня это была отнюдь не самая большая проблема. Я бы даже сказала, она была сравнительно незначительной, что я даже забывала о ней.Серьёзной проблемой была моя жизнь, в которой не было ни великой цели, ни особо ярких событий, зато царило сплошное запустение. Но я и не желала ничего другого, ведь единственное о чём я всегда мечтала — спокойствие и безмятежность. Но это так трудно в таком городе, как Лингрин, где суета — норма жизни, которая вот-вот накроет тебя как цунами.
А суетиться я очень не любила, также как и не любила суету возле себя. Стоило поблизости случиться какому-нибудь кипишу, и я уже чувствовала себя не в своей тарелке. Обычно я не показывала этого, делала вид, что всё нормально, но при этом всячески старалась уползти в какую-нибудь нору и посидеть в спокойствии до самого конца света. Кажется, я была создана не для этого вечно спешащего и стоящего на ушах мира, ведь я так любила дом, тишину и неспешность во всём.
Вот только избежать суеты было не так просто! Особенно когда поблизости было настоящее её воплощение, которое как раз мчалось ко мне, размахивая рукой.
— Привет, Эми-сан! — заорала она ещё на подходе.
Кстати, Эми Хард — это я.
— Привет, Линда-чан... — вздохнула я и побрела дальше, в надежде, что она помчится дальше и не будет меня больше беспокоить.
Тем не менее, Линда-чан быстро догнала меня и тут же засыпала вопросами:
— А что ты тут делаешь? Гуляешь или как?
— Гуляю.
— Прогулки — это здорово! Я люблю прогулки! А ты? Ты ведь тоже любишь прогулки? Ведь так?
— Да.
— А как дела? Как настроение?
— Нормально.
— Что-то ты сегодня совсем кислая, — как ни в чём не бывало сказала она.
Я не ответила. Она шла рядом, смотрела на меня и улыбалась, словно ждала, что я что-нибудь отвечу. Но я просто неопределённо пожала плечами и прибавила ходу.
— А куда ты идёшь?
— Просто гуляю.
— А пойдём куда-нибудь сходим?
Говорят, она обычно тихая и спокойная. Однако при мне она всегда была настолько назойливой, что уже через пару минут у меня начинала болеть голова. Чего она вообще за мною таскается?
— Ну давай сходим? Чего слоняться по улице?
Чёрт.
— В кафе какое-нибудь или просто погуляем?
Чёрт!
— Или в караоке? Ты любишь петь? Говорят, ты неплохо поёшь!
Достала. Кажется, есть только один способ заставить её отстать от меня.
— А пойдём вон туда, — ткнула я пальцем в направлении холма. — Там наверху есть смотровая площадка.
— Смотровая площадка? — удивилась Линда-чан.
Я любила это место. На вершине холма была небольшая площадка с великолепным видом на набережную. Рядом проходили дорога и несколько тропинок, но здесь никогда никого не было. Можно было просидеть целый день и не увидеть ни одного человека.
Здесь я отдыхала душой, любуясь на спокойное море и корабли, неторопливо ползущие по водной глади. Склон холма порос густыми зарослями, и листва приятно шелестела почти под ногами, раскинувшись вторым, зелёным морем.
Вдохнув поглубже свежего воздуха, я блаженно закрыла глаза и положила руку на голову Линде-чан, которая усердно сосала мой член. Та что-то замычала, приятно щекоча уздечку, но я лишь нажала на неё сильнее, призывая сосать глубже.
Когда мы только поднялись, Линда-чан без конца тараторила, задавая вопрос за вопросом. Но я просто вела её, лишь поддакивая. В конце концов, я собиралась заткнуть ей рот, так что лишние пять минут непрерывной болтовни можно было и потерпеть.
Вскоре подъём закончился, и мы вышли на открытое место. Линда-чан тут же побежала к ограде и восхищённо принялась смотреть по сторонам.
— Вот это вид! — воскликнула она, едва не
