которая вполне устраивала его после напряженной 6-дневной трудовой недели и ненормированного рабочего дня. Город соблазнов и тревог ему надоел, а ей вредил — так посчитал он. Ночами он прижимался к её теплой спине, целовал её шею и щеку, забирался руками под длинные просторные рубашки, которые она теперь носила, и легонько сжимал очень нравящиеся ему теперь круглые груди. Поглаживая низ живота и упругие ягодицы, изредка он уговаривал её на близость, к которой она стала равнодушна и которой боялась. Она твердила, что так лучше для малыша, а представить себе оральный или анальный секс с неповоротливой и не гибкой теперь Миланой он и сам не мог. К концу августа она стала капризной и тревожной, и он велел привезти к ней родителей. Тем понравился дом и поселок, её отец даже посидел с Русланом на веранде с пивом. Но его настороженность и недоверчивость не прошли и, погостив пару дней, он уехал домой работать. Мать осталась пожить с дочерью, составить ей компанию скучными (по мнению Миланы) летними днями. Та возила её в город и по магазинам, удивив мать умением осторожно водить машину. По вечерам будущая теща лихо обыгрывала их в карты и вообще благоволила будущему зятю. Он объяснился с её матерью в первый же день приезда той, посвятив в свои грядущие планы относительно её дочери. Теща сразу же поверила ему, приняла его сторону, посоветовав не обращать внимания на обиды тестя и капризы Миланы. И соответствующе настраивала дочь, о чем та жаловалась ночами Руслану, ревнуя мать к нему.Ближе к сентябрю ему позвонила шустрая Марина — однокурсница Миланы с вопросом, не может ли она чем-нибудь быть полезна ему. Подивившись непосредственности и наглости ушлой девицы, он переадресовал её Милане. И та сама вскоре попросила за Марину, предложив заменять её на занятиях с детьми, если она не сможет по состоянию здоровья, т. е. быть подменным хореографом. Руслан усмехнулся про себя, решив, что раз сама Милана дает ему «зелёный свет», то он, безусловно, не против. В сентябре начались репетиции юных танцоров; иногда занятия вела сама Милана, иногда с середины её подменяла Марина, иногда девушки договаривались, и неповоротливая, с трудом вмещавшаяся за руль Милана оставалась дома, предоставив детей сменщице. Ведущий с недавних пор аскетический образ жизни Руслан после одного из занятий подождал Марину в машине у входа, и понятливая вертихвостка, не задавая лишних вопросов, направилась к нему. Привезя её в пустую студию, Руслан деловито предупредил, что у него есть всего час, и начал раздеваться. Выплеснув в хорошо обслужившую его девушку всю застоявшуюся в нем сперму, поощрив её премией, довольный, с минимальным опозданием вернулся он домой, даже успев выгулять скучавшую жену. Разрешив таким удачным образом насущную для него и игнорируемую Миланой проблему, заметно приободрившийся, он теперь 2—3 раза в неделю чуть опаздывал домой, чтоб терпеливо, с юмором выносить капризы дохаживающей срок возлюбленной.Умелая и бескомплексная Марина вполне удовлетворяла его, виртуозно исполняя все (или почти все, на все не было времени) его сексуальные желания. Она делала то же, что и Милана, только не отвлекаясь на раздумья и не отвлекая его на уговоры; но ему и в голову не пришло сравнивать девушек. На вопрос Марины, смог бы он выбрать тогда её, а не Милану, он без раздумий ответил отрицанием. На следующий вопрос, за что он так любит Милану, даже зная о ней лишнее, он не мог ответить даже себе. Услышав ещё один вопрос любопытной девушки, почему он тогда здесь с ней, он заткнул той любознательный ротик, посоветовав активней работать язычком, время поджимает. Для себя он знал ответы на все вопросы: когда-то объект его спортивного интереса и похоти, уже давно Милана — его искренняя внутренняя потребность, отними сейчас её — он останется в пустоте. И если близость с любимой он определял как интим, то здесь был
