опьянения, почему-то в этот вечер на всех напала хмельная жажда.
Мы якобы смотрели по ящику какой-то очередной чепуховый сериал, наши с Володей руки лежали на маминых плечах, и мою голову сверлила одна мысль: «Вот она, рядом, и вряд ли что по пьяни соображает».
Неожиданно Вова повернул голову мамы к себе и жадно прильнул к ее губам. Вначале она пыталась оттолкнуть его, что-то сказать, но он крепко держал ее, страстно целуя взасос. Я уже подумывал, что мне пора оттаскивать партнера, но мать перестала сопротивляться и ответила на его поцелуй. Ее руки обвились вокруг вовиной шеи, и я не знал, что мне теперь делать. Я не должен был смотреть на это, но я же не слепой!
Он целовал ее, а его рука подбиралась все ближе и ближе к большим и соблазнительным грудям матери. И вскоре его ладонь накрыла пышную податливую плоть. Он успел погладить и сжать ее, прежде чем мать смогла отпрянуть от него и оказалась в моих объятиях. Вот так номер! Что мне делать? И вдруг я понял, что если бы мать хотела, даже пребывая в нынешнем состоянии, она бы давно поставила на место двух пьяных мужиков, которые всегда и во всем беспрекословно слушались ее. И я коснулся губами ее губ. Она лишь слегка вздрогнула от неожиданности, но через секунду ответила на мой поцелуй, ответила так же, как только что целовалась с Владимиром. Ее рот приоткрылся, губы страстно прижались к моим, язык играл с моим языком. Краем глаза я заметил, что пока мы целовались, Володя смело раздевал маму. Сначала снял блузку вместе с бюстгальтером. Оторвавшись от губ мамочки, я жадно рассматривал ее груди. Полные, с большими сосками, их фото могло стать украшением любого мужского журнала. И это был бюст моей матери! Такая мысль могла остановить меня, но нет. Когда мои пальцы скользнули по теплой мягкой плоти, коснулись твердых сосков, я забыл обо всем. Мать что-то шептала в то время, когда я ласкал ее груди. Я захватил губами ее напряженный сосок, покусывал его и щекотал языком, покручивая другой сосок пальцами.
А Вова не ограничился верхней часть маминого туалета. Он постепенно стянул с нее юбку и колготки вместе с трусиками, и теперь она сидела обнаженная, великолепная в своей наготе. Мама смущенно посмотрела мне в глаза, но, видя, с каким вожделением я рассматриваю ее тело, стыдливо обхватила мою голову руками и прижала к груди. Мне это только и надо было. Я продолжил сексуальные игры с ее грудью, этим великолепным созданием природы.
А Володя не терял времени даром. Он подвинул маму ближе к краю дивана, приподнял ее ноги и прильнул к лону губами. Маман тихонько постанывала, но даже не пыталась остановить нас. Вова приподнялся, согнул ноги в коленях и ввел свой подрагивающий член в мамашину промежность. Она охнула и развела ноги шире, облегчая партнеру проникновение в нее. Вова чуть помедлил, подмигнул мне и резко двинул таз навстречу телу моей матери. Она охнула еще громче и застонала. Мой член готов был взорваться в штанах. Следующий толчок Володи был более жестким, и он начал трахать маму все быстрее и быстрее. Ее груди возле моего лица вздрагивали и колыхались от ударов. Дыхание матери стало прерывистым, со стонами. Она бессвязно шептала мне в ухо: «Я ничего не могу сделать... Он ебет меня... Боже, как хорошо!... Как глубоко он входит!».
Я с восторгом наблюдал, как посторонний, в принципе, мужик трахает мою собственную мать. Его член резкими толчками вонзался в ее влагалище, сотрясая ее тело. Теперь бедра матери были широко разведены, она подбрасывала задницу навстречу ударам ебаря, прерывисто дышала, восторженно вскрикивая: «Какая я развратница!... Ох, как хорошо!... Вовочка, давай сильнее, не останавливайся!... Давай, насаживай меня!... «. И вот Владимир зарычал не своим голосом, задергался и через несколько секунд со стоном замер, затем медленно вытащил обмякший капающий ствол и выпрямился. А мамочка, как я понял, еще не дошла до кульминации. Я видел
