удаляюсь, дабы не мешать.
Едва хозяин дома вышел. Художник, любезно улыбаясь, попросил:
— Мадам, прошу вас сесть вот сюда, — и он поставил маленькое кресло так, чтобы солнечный свет выгодно освещал лицо княгини.
Екатерина послушалась. На ней было воздушное белое платье с высокой талией, умеренным декольте и маленькими рукавами-фонариками, прикрывавшими только самый верх плеч. Полупрозрачная ткань облаком окутывала тонкий стан, не скрывая очертаний фигуры. Блестящие тёмные волосы были уложены в замысловатую причёску, крутыми локонами спадая на плечи. Нежный оттенок кожи подчёркивали роскошные украшения.
Личико с тонкими правильными чертами было, пожалуй, бледным. Но эта бледность придавала юной княгине сходство с ангелом. Довершала облик смущённая улыбка перламутрово-розовых маленьких губ.
Взгляд художника заскользил по ней, останавливаясь на отдельных деталях. Казалось, он оценивает её. Ещё никогда глаза мужчины не смотрели на неё с восхищением и так внимательно, словно проникая в глубину существа. Екатерине стало немного не по себе, она опустила лицо.
— Мадам, прошу, не отводите взгляд, — сразу отреагировал Морель. — Я ведь должен изобразить ваше лицо, — он вновь улыбнулся. — Глаза — это зеркало души, так, кажется, у вас говорят. Без них портрета не будет.
Княгиня послушалась, но её лицо порозовело от смущения, с которым она никак не могла справиться. Постепенно она привыкла к его взглядам и незаметно для себя стала тоже изучать художника. В его высокой, тонкой, но широкоплечей фигуре сквозила какая-то затаённая сила. Иногда он отходил от мольберта, слегка откидывал голову на крепкой шее, всматривался в свою работу внимательными сине-серыми глазами. Немного вьющиеся длинные чёрные волосы, чёткий, с небольшой горбинкой, орлиный нос, тонкие подвижные губы. Было в его лице что-то дьявольски завораживающее. И руки... её поразили его руки. Крупные ладони с длинными жилистыми, нервными пальцами. Эти пальцы всё время находились в движении — то скользили кистью по холсту, то размешивали краску на палитре, то просто разминали, комкали испачканную маслом тряпку, а потом задумчиво взлетали к подбородку.
И вдруг ей захотелось дотронуться до его руки. Просто коснуться длинных пальцев, ощутить их тепло на своей коже. Княгиня устыдилась этого странного желания, краска стыда затопила нежные щёчки, плавно перешла на грациозную шею. Глубоко вздохнув, красавица пролепетала извиняющимся голосом:
— Месье, я... должна на сегодня покинуть вас...
— Да, мадам, конечно... — несколько растерянно разрешил он.
Она стремглав бросилась вон из комнаты. По лестнице взлетела в свои покои, задыхаясь, подошла к зеркалу и уставилась на своё отражение. Испуганно прижала ладошки к щекам. Лицо пылало, по телу пробегала какая-то непонятная дрожь, словно её всю лихорадило.
В этот вечер, сославшись на головную боль, она не вышла к ужину. Долго не могла уснуть, а когда провалилась в беспокойный сон, ей снились его руки. Юной княгине приснилось, будто художник подходил к ней, осторожно брал за руку и, чуть пожав её ладошку, скользил нервными пальцами к запястью, потом поднимался до изгиба локтя и охватывал её плечико под самым рукавчиком. При этом он улыбался, растворяя её в своём внимательном взгляде, а его влажные губы приближались к её лицу.
Княгиня проснулась в холодном поту. Оглядела комнату почти безумным взором. Сон был таким реальным, что на мгновение ей показалось, будто Морель действительно проник в её спальню. Но нет, это был только сон... И вдруг к своему стыду она пожалела о том, что это так. Она опять захотела в реальности ощутить его руки на себе. И теперь уже представила, как его крепкие ладони охватывают её талию.
— Боже, что со мной? — прошептала она. — Я... я схожу с ума? Зачем он так смотрел на меня? И... и... как я хочу, чтобы он всегда смотрел на меня! И почему я хочу
