все они были беззащитны, один ему понравился особенно...
... Оффа расслабленно сидел в роскошном кресле. И чего это он так беспокоился? Жизнь отшельника доставляла не меньше удовольствий, чем жизнь в родовом гнезде. Вино... то есть кровь Христова тут замечательно, женщины — с доставкой (он их выписывал «для исповеди», но местные отшельницы, вроде его, тоже нуждались в клапане для сброса энергии). Разве что жестокая диета — коренья да травы. Но травы — арабские, а коренья — египетские. Силён Господь Бог!
/Подобное «отшельничество» в Тёмные века было крайне распространено; эпизод с корешками реален, интересующихся отсылаю в Интернет и соответствующие учебники/
Его посох, конечно, не епископский, но блудницам вполне нравится. Вот сейчас его обрабатывают сразу две раскаивающихся души. Одна — темноволосая стройная Маили, с неплохой грудью и аккуратной попкой, младшая дочь благородного семейства, уже познавшая все прелести любви. Вторая — новообращённая Ингрид, ещё не отвыкшая от варварского распутства.
Они только закончили умащать свои тела благовонными маслами (наблюдавший всю церемонию Оффа был в шаге от пожара). Мускулистая Ингрид заставила пальцами добавить Маили своего масла, заодно вычистив и выбрив её везде. Темноволосая отблагодарила её, использовав ступку вместо искусственного или настоящего члена. Их стоны сотрясали стены палаты уже полчаса.
— Блуд, — сплюнул Преториус Магнус, учёный монах, идя к своей келье с грузом книг.
— Надо терпеть, брат — напомнил монах, проходивший мимо. За счёт этих грешников держится монастырь, и рано или поздно они придут к Христу.
— Сомневаюсь, — покачал головой тот.
Тем временем девушки перешли на отшельника. Ингрид села ему на колени, получив свою дозу шлепков и поцелуев больших сосков, капли её прозрачного сока падали на основание ствола, поглощаемого маленькой Маили — Оффа чувствовал своей головкой её горячее горло и шальной, гуляющий язычок. Вскоре мэтресса устала сосать и направила член в натренированную пещерку скандинавки.
Они только этого и ждали. Вскоре круглая попка Ингрид заскользила вверх-вниз по изрядно смазанному стволу. Маили было ей вставила ступку ручкой в попку, но не попала в ритм. Рассердившись, она залезла на спинку кресла и похотливо изогнувшись, подставила свою пещерку отшельнику. Тот немедленно начал её облизывать, не пропуская не единой складочки. Вскоре по его подбородку уже текла слюна, смешанная с женским соком.
Его язык гулял по лобку, спускаясь к клитору и жестоко его массируя, он пытался проникнуть ниже и глубже, но Маили извивалась на его плечах от удовольствия. Это и медлительность Ингрид заставило его спихнуть с члена скандинавку и посадить туда брюнетку. Впрочем, датчанка просто так не сдалась и заняла её место. Впрочем, отшельник был только за.
Если пещерка Маили была свежей и только начинала разработку (за что её отец сюда и сослал, наивный), то Ингрид уже неслабо досталось. В то время, как брюнетка пахла маслом и лёгким ароматом тронутой развратом промежности, а сок её был сладок, как местный виноград, то ароматы разработанной датчанки скорее напоминали бушующее неподалеку море.
Вскоре подобные игры Оффе надоели. Он поставил Маили так, чтобы она опиралась на сундук, подставив маленькую упругую попку, смазал член маслом (проследив, чтобы Ингрид сделала это с дырочкой Маили своим языком) и начал медленно входить. Он уже знал, что мэтресса была падкой на этот вид удовольствия. Она повернула головку и, закатив глаза, начала стонать.
Датчанка тем временем подлезла под широко раздвинутые ноги девушки и начала обрабатывать язычком внутреннюю поверхность бёдер, а затем и бугорок страсти, не забывая об отшельнике, вытаскивавшем член для смазки (Ингрид смазывала его руками и языком), его полушариям (он был тоже падок на это и она пускала язык и туда) и себе, конечно
