королева; остерегайся и никого не впускай в дом в наше отсутствие.
Вернулась мачеха в замок и сразу к зеркальцу:
Зеркальце, зеркальце, молви скорей,
Чья киска всех краше, чьи сиськи полней?
Чья кожа всех глаже, чьи губы пухлей?
И кто в королевстве всех здесь милей?
Отвечало зеркальце:
Ты, королева, красива собой,
Но все же Белоснежка, что за горой
В доме у гномиков горных живет,
Много тебя красотой превзойдет!
Ее пизда, как пещера, а попа — как грот.
Любого мужчину она заебет!
Услышав это, злая мачеха так перепугалась, что вся кровь у нее прилила к сердцу: она поняла, что Белоснежка опять ожила.
— Ну, уж теперь-то, — сказала она, — я что-нибудь такое придумаю, что тебя сразу прикончит! — и при помощи различных чар, в которых она была искусна, она сделала ядовитый самотык. Затем переоделась и приняла на себя образ другой старухи.
Пошла она за семь гор к дому семи гномов, постучалась в их дверь и стала кричать:
— Товары, товары продажные!
Белоснежка выглянула из окошечка и сказала:
— Проходите, я никого в дом впускать не смею
— Ну, а посмотреть-то на товар, верно, тебе не запрещено?, — сказала старуха, вытащила ядовитый самотык и показала его Белоснежке. Самотык был такой толстенный и до такой степени приглянулся девочке, что она дала себя оморочить и отворила дверь торговке.
Когда они сошлись в цене, старуха сказала:
— Дай же я тебя порадую как следует
Бедной Белоснежке ничто дурное и в голову не пришло, и она дала старухе полную волю, сняв платьице и улегшись на скамье с широко раскинутыми ножками. Но едва только та засадила ей самотык на всю глубину, как его ядовитые свойства подействовали, и Белоснежка лишилась сознания.
— Ну-ка, ты, совершенство красоты! — проговорила злая баба. — Теперь с тобою покончено!, — и пошла прочь.
К счастью, это происходило под вечер, около того времени, когда гномы домой возвращались.
Когда они увидели, что Белоснежка лежит замертво на скамье с торчащим из ее пизденки самотыком, они тотчас заподозрили мачеху, ухватились за ядовитый прибор, и едва только его вынули. Белоснежка пришла в себя и рассказала все, что с ней случилось. Они снова оттрахали ее пуще прежнего и еще раз предостерегли, чтобы она была осторожнее и никому не отворяла дверь.
А между тем королева, вернувшись домой, стала перед зеркальцем и сказала:
Зеркальце, зеркальце, молви скорей,
Чья киска всех краше, чьи сиськи полней?
Чья кожа всех глаже, чьи губы пухлей?
И кто в королевстве всех здесь милей?
Отвечало зеркальце:
Ты, королева, красива собой,
Но все же Белоснежка, что за горой
В доме у гномиков горных живет,
Много тебя красотой превзойдет!
Ее пизда, как пещера, а попа — как грот.
Любого мужчину она заебет!
Когда королева это услышала, то задрожала от бешенства.
— Белоснежка должна умереть! — воскликнула она. — Если бы даже и мне с ней умереть пришлось!!!
Затем она удалилась в потайную коморочку, в которую никто, кроме нее не входил, и там изготовила ядовитый-преядовитый двухствольный самотык. С виду он был чудесен: черный, блестящий, толстый. Каждая женщина, взглянув на него, хотела его в себя вставить, и даже королева с трудом удержалась, чтобы не сделать этого. Но она знала: только всунь — и умрешь. Поэтому она заколдовала свои нижние дырочки так, чтобы яд на них не действовал, а потом трахала себя самотыком до звезд в глазах и полного изнеможения.
Кончив 8 раз, королева размалевала себе лицо, переоделась крестьянкою и пошла за семь гор к семи гномам.
Постучалась она у их дома, а Белоснежка и выставила головку в окошечко, и сказала:
— Не смею я никого сюда впустить, семь гномиков мне это запретили
— А мне что до этого? — отвечала крестьянка. — Куда же я денусь со своими игрушками? На вот одну, пожалуй, я тебе подарю.
— Нет, — отвечала Белоснежка, — не смею я ничего принять.
— Да
