однообразными и тяжёлыми отношениями без просвета и прогресса. Все её любовные истории начинались и заканчивались одинаково. После знакомства, которое заканчивалось для всех мужчин повышением давления и отупением, следовала череда свиданий и встреч, на которых Настя вытягивала из мужчин все средства и нервы своими просьбами, потребностями и придирками. Чем сообразительнее оказывался мужчина и менее падким на красоты, тем быстрее заканчивался роман. Самый длинные отношения завязались у Насти ещё в школе, когда она имела неосторожность заявиться на занятия в мега короткой юбочке и глубоким вырезом, на что незамедлительно клюнул Паша-хулиган. Наглец, хам и злодей не только сам влюбился в Настю, но и очаровал её саму, своими неординарными выходками и полным пренебрежением к ней самой.
Обласканная и облизанная всеми, Настя была в шоке от осознания того, что кто-то может сказать ей нет, да ещё матом, мог развернуться к ней спиной и на попытку заплакать предупредить, что врежет ей по печени. Возможно, Паша стал бы её первым мужчиной и в столь раннем возрасте, но в момент когда это должно было произойти, случилось непредвиденное.
Паша, вместе с Настей, сидели на днюхе у одного из знакомых. Парни жрали водку, закусывая самодельным салатами из помидоров и огурцов, Настя и ещё две девушки, учащиеся ПТУ, из принципа пили вино. Когда веселье было в разгаре, то есть пьяные разговоры перешли на мыслимые и немыслимые темы, без смысла и конкретного содержания, Павел, периодически любовавшийся оголёнными ножками Насти, и видимо осмелевший под воздействием алкоголя, взял её под локоть и повёл в другую комнату. Там была, по всей видимости, родительская спальня, так как там находилась большая двуспальная кровать, и было относительно чисто. Паша сразу же стал целовать Настю, даря ей объединённый вкус водки, солёных огурцов и лука. Но всё же страстные объятия и сила рук парня оказались настолько действенными, что Настя не устояла и ответила на ласки, то ли от воздействия вина, то ли от того, что уже давно решила, что если Паша потребует большего, чем просто ласки, она не откажет ему. Конечно, это был не самый романтический антураж к данному действию, но шум в голове от красного вина и лёгкое головокружение вполне заменяли общепринятые романтические аксессуары.
Настя лежала на кровати прижатая телом парня, который старательно целовал её в губы, щеки, лоб, глаза, шею. Бешено, страстно, быстро, стремительно, одновременно, задирая на девушке футболку и пытаясь расстегнуть на её спине лифчик. Когда застёжка всё же сдалась и ажурный предмет белья был скинут на пол, Паша незамедлительно впился в её левый сосок, словно пиявка, старающаяся высосать из неё всю кровь. Насте было конечно приятно, но в тоже время, холодный страх появился в её животе и разгорался со страшной силой. Этот пожар ужаса не могли потушить ни вино ни неумелые ласки парня. Настя страшно боялась боли. Она чувствовала себя как на приёме у стоматолога, когда он ковыряется разными металлическими штуками во рту, явно готовясь там посверлить. Ещё не больно, но сами приготовления уже пугают и заставляют тело сжиматься и побелевшие от напряжения костяшки пальцев, крепко держат подлокотники кресла.
Настя чувствовала, как пылающий страстью и находящийся в крайнем возбуждении парень, расстёгивает ремень её джинсовых брюк, и пытается непослушными руками открыть молнию и спустить их вниз. Обжимающие её бедра джинсы неохотно поддаются требованиям мужских рук и сантиметр за сантиметром сползают на бёдра, а затем, на коленки. С каждым сантиметром оголяющегося тела Настя чувствовала нарастающий в её теле страх вперемешку с возбуждением. Всё же хоть и не умелые, но ласки мужчины были приятны Насте, тем более, что иногда они касались очень нежных частей её тела и были восхитительными. Жаль только что их было мало. Когда джинсы были стянуты,
