чтоб каждому предоставили отдельное помещение, а у нас только такие! — ответил мне невысокий парень с неприятной улыбкой. Ну что поделаешь, раз местный доктор так привык практикантов пристраивать...
— А вы где стоять будете? — обратился я все к тому же сотруднику.
— Так снаружи, нам-то мешать вам не велено! Да вы не бойтесь, я ж за дверью буду!
Он хлопнул меня по плечу, ободряя. Он неправильно расценил мою реакцию. Я не был напуган, просто удивлен непривычными условиями.
И вот я сидел за квадратным столом в небольшой страшной комнатушке. Я уже успел мельком ознакомиться с делом приписанного ко мне уголовника, когда его ввели внутрь. Все тот же невысокий парень в форме под руку ввел заключенного в наручниках, заставил его сесть на второй стул и вышел.
— Итак, — начал я, кашлянув, — Владимир?
— Ну? — развязно ответил мне зэк, откидываясь на стуле. Передо мной сидел коротко стриженный, гладко выбритый, крепко сложенный парень. В его внешности не было ничего особенного: светлые глаза, прямой нос, сильная шея. Единственное, что привлекало внимание, это его полный презрения и насмешки взгляд. В его карте говорилось, что ему 32 года, что он сидит за разбой и причинение особо тяжких телесных повреждений. В документах от тюремного врача сказано было также о проблемах с управлением гневом, слабом развитии так называемых моральных принципов и о подозрении на первую стадию шизофрении.
— Как вы себя чувствуете, Владимир?
— Да охуенно, бля! Три года блядь за решеткой, как думаешь, как я себя чувствую?
Он даже не смотрел на меня. Я сделал карандашом на полях пометку об агрессивном настроении заключенного.
— Че ты там бля чиркаешь? Че, срок мне больше, сука, намотаешь?
— Если вы будете сотрудничать, то вам, возможно, сокротят срок заключения, — постарался я ответить как можно более невозмутимо.
— Да че ты блядь гонишь? Еще шантрапа какая-то учить меня будет. Был тут до тебя петушок такой же, нихуя не сократили.
— Все зависит от вашего состояния.
— Я тебе покажу, какое у меня состояние! — прикрикнул Владимир, замахнувшись своими огромными руками в наручниках. Я невольно съежился, книув взгляд в сторону двери. Неужели охранник его не слышит?!
— Че, ссыкло, обосрался там уже? — засмеялся зэк, приподнимаясь из-за стола. — Я того докторишку научил, и тебя сейчас научу.
— Ч-чему? — я встал со стула и отошел на шаг назад.
— Да чему вы там учиться приезжаете, шваль мелкая...
На этих словах Владимир подошел стукнул кулаком по столу. Оглушительный звук удара прокатился по всей комнате.
— Видишь, петушок, никого там нет, — он указал взглядом на дверь. — Или ты думаешь, что они тут все такие дураки, чтоб молокососов под дверью ждать?
Я стоял, пытаясь найти нужные слова, чтобы успокоить пациента. Но, конечно, даже если бы я их нашел, на вряд ли они бы мне помогли. А Владимир продолжал:
— Да ты не бойся, голубок, за километр видно, что ты из этих педрил! А ну-ка нагибайся, и все мирно будет.
Честно говоря, у меня уже промелькнула в голове неясная мысль о том, как этот большой зэк будет иметь меня, хилого студентика, на этом хлюпком столе. Но я отогнал ее, как и многие прежде. К тому же внезапное столкновение с воплощением моих фантазий в реальности испугало меня.
— Че, сука, не хочешь по-хорошему? Ладно, блядь, тебе же хуже, пидрила ебаная!
В один прыжок он оказался передо мной, схватил меня, заключив в кольцо рук, подцепил пальцем пояс, стянул его и крепко связал им мои ладони. Я попытался буквально выскользнуть, но он сильно сжал руки, и я согнулся пополам, ощутив тягучую боль в животе. Тем временем он высвободил свои ручищи и привязал оставшийся конец ремня к ножке стола.
Когда спазмы прошли, я попытался разогнуться и не смог: я лежал животом на деревнном столе, голова свисала с края, мои руки были крепко зафиксированны и тянулись вдоль одной из ножек, а ноги едва
