рассусоливаний положила себе на грудь. Я инстинктивно сжал мягкий бугорок, легко помещающийся в ладонь (в отличие от Тии с её стенобитными оружиями). Единорог издала удовлетворённый звук, похожий одновременно на вздох, тихое лошадиное ржание и кошачье мурлыканье, прижав мою ладонь ещё сильнее.
— Ты... ты чего творишь!? — ко мне наконец-то вернулся дар речи. Возмущение в моём шёпоте хватило бы на десяток обвешанных покупателей, которым после обмана нагло показали подпиленные гирьки.
Но девушка, казалось, меня не слышала, тут же подавшись вперёд и впившись в мои губы. Целоваться она совершенно не умела, но отсутствие какого-либо опыта с лихвой возмещалось рвением и напористостью. Я понял, что сейчас имею дело с той ипостасью Сании, которая обычно всплывала у неё во время работы. А с ней шутки плохи. Руки единорога уже вовсю пытались расстегнуть пуговицы моей ночной рубахи. После пары неудачных попыток, она, судя по всему, поняла, что не в состоянии делать два дела, требующих у неё большой концентрации, одновременно. Но это её не остановило, и единорог нашла новую цель — завязки на штанах. С ними у неё не возникло особых проблем.
Я же опять смог прийти в себе, схватил девушку за плечи и буквально оторвал её от себя. Что, кстати, пришлось ей явно не по вкусу.
— Прекрати немедленно, Сания! Что на тебя нашло!?
— Хочу тебя, — буркнула она, скашивая свои радужные глаза куда-то вниз и вбок. Теперь мы, значит, смущаемся!?
— Но нельзя же так!
— Почему нет? Я тебе не нравлюсь? — в её голосе звучало искреннее удивление, от которого меня в мозгу чуть опять всё не заклинило.
— Нравишься, конечно, но нельзя же так... — а вот и моё фиаско. Чего стоило сказать «нет»? Побоялся обидеть наивную девчушку и сам себя загнал в угол.
— Ты мне нравишься. Очень, — мягко улыбнулась Сания и от её улыбки меня пробрала дрожь. Она в этот момент выглядела... это невозможно описать! Невинной, наивной, но в то же время невероятно ослепительной, очаровывающей, завораживающей и великолепной. Её красота находилась на совсем другом уровне, чем у Тии. Нет, я ни в коем случае не хочу сравнивать их — обе бесподобные женщины, но каждая по-своему. И в своей лиге у Сании конкурентов нет, не было и не могло быть. — И раз я тебе нравлюсь, то что плохого может случиться?
— Но Тия...
— Она поймёт, — отмахнулась единорог. Конечно, не ей потом собирать выбитые зубы переломанными руками, а это очень трудно, особенно если у тебя ещё и выколоты глаза.
И затем я совершил ещё одну ошибку, забившую последний гвоздь в крышку моего гроба — отпустил девушку, до того, как она успокоилась и пришла в себя.
Одна её рука тут же нырнула мне в штаны, а вторая рванула за отворот рубахи так, что пуговицы полетели во все стороны. В следующую секунду я уже оказался прижат ею к земле, а сама Сания с интересом рассматривала и щупала мои причиндалы.
— Ааа, эээ. Ты знаешь, что надо делать? — я не сомневался, что она — девственница, и надеялся этим вопросом ввести в ступор и попробовать-таки выкрутиться из пикантной ситуации. Но не тут-то было! Единорог буркнула что-то вроде «разберусь», наклонилась и принялась лизать меня... там. Её язычок шустро бегал вверх-вниз, практически мгновенно заставив кровь прилиться к паху. Как только мой член оказался в полной боевой готовности, Сания взяла его в рот наполовину, стараясь как можно активнее продолжать двигаться. И куда только подевалась её обычная стеснительность? Даже более раскованная в плане секса Тия себе такого не позволяет.
Я не выдержал и издал громкий стон, так как действия девушки приносили мне невероятное блаженство.
Лежащая рядом суккуба заворочалась, прислушалась и перевернулась на другой бок, ко мне лицом. Я, не дыша, перевёл на неё взгляд. В мои глаза тут же вперились два горящих рубина.
Демоница не спала.
Я — покойник.
Тия недолго понаблюдала за творящейся прямо рядом с
