лице горела, голова болела, ноги и руки, после таскания мешков с песком сильно ныли. «Так, пошли со мной! Я сейчас тебя приведу в порядок!» — скомандовала Вика и повела меня за собой. Мы пришли к ней домой и она тут же отправила меня в ванную. В офицерских домах было великое благо — горячая вода. В нашей общаге такого счастья не было, поэтому нам приходилось греть воду в кастрюльках и мыться в тазиках, а по субботам, перед солдатами, посещать баню. Многие заводили себе знакомых среди квартирантов, ради возможности помыться в душе. За то время что я провёл в этой части, я в первый раз попал в душ.
Тёплые нежные струйки воды смывали с меня грязь и копоть пожара, и казалось, вместе с ними и мою усталость. Мне было очень хорошо и я готов был стоять под душем бесконечно долго, но тут в дверь постучали: «Эй! Ты там живой?» Вика напомнила мне что я все-таки в гостях и мне пришлось вылезать на воздух. Тут я столкнулся с первой задачей. Моей одежды не было там, куда я её кинул. Ни формы, ни тельника, ни даже трусов с носками. Они исчезли. «Вика! А где моя одежда?», — чуть приоткрыв дверь крикнул я. «В стирке! Она страшно грязная и воняет! Там есть большое полотенце, завернись в него и выходи!» — слышу из далека голос Вики, нахожу полотенце, кутаюсь в него и, похожим на грека, выхожу. «Ты где?» — опять кричу я вглубь квартиры и слышу в ответ: «Иди на кухню, направо дверь! Я сейчас!»
Я захожу на кухню и сажусь за стол, на котором уже стоит хлебница, с вкусно пахнущими кусками чёрного хлеба, салатница, в которой впитывает в себя сметану овощной салат и две пустых тарелки. Пока я разглядывал стол, появилась Вика, в коротеньком домашнем платьице, в таком лёгком и прозрачном, что казалось оно сделано из паутины. В свете окна оно становилось полностью прозрачным и мне были хорошо видны все изгибы и очертания её тела, облачённое в белое бельё. Надо ли говорить, что я тут же почувствовал томление в чреслах, и полотенце внизу стало предательски подниматься. «Борщ?» — вопрос Вики вывел меня из ступора. «А? Что?» — мой мозг ещё не включился. «Борщ будешь?» — со смехом уточняет свой вопрос Вика, понимая, что я сейчас больше всего на свете хочу совсем не борща. «Ага! Буду! Очень есть хочется!» — вру я. Есть и правда хочется, но не так сильно, как хочется хозяйку квартиры. Мы вместе едим вкусный обед и разговариваем о пожаре, точнее я пытаюсь рассказать, что и как там произошло, но постоянно сбиваюсь, засматриваясь на Вику. Она смеётся, и подсказывает мне, где и как я сбился, на чём остановил свой рассказ. «Как там твой муж?» — спрашиваю я, хотя мне по большому счёту это не очень интересно. Только вот я нахожусь в его квартире с его женой и мне бы не хотелось, что бы он тут вдруг неожиданно появился. «Не переживай! Сегодня он встать с койки не сможет», — чуть грустно отвечает Вика, но с улыбкой, раскусив моё ложное беспокойство. Я смущаюсь и считаю нужным пояснить: «Просто я тут в полотенце, а ты... « «А что я?» — спрашивает Вика, заметив, что я проглотил окончание фразы. «А ты вот такая красивая и сексуальная напротив!» — выпалил я, решив говорить всё как есть.
«Он этого не видит, так что его больше бы интересовало, почему ты ешь его борщ с его тарелки и его ложкой!» — совсем грустно и вставая из-за стола отвечает Вика, убирает пустые тарелки и ставит чашки. «Ну как же так?! Как можно не видеть такую красоту?! Я бы не смог на службу уйти, если бы ты так встречала меня на обеде!» — искренне возмущаюсь я, не понимая, как может мужчина не видеть как красива его жена. «А я его так не встречаю теперь. Ему этого не надо. Нужна лишь стопка, да бутылка, а закуска это уже роскошь, которая крадёт градус. Так что это я специально для тебя одела и приготовила, что бы порадовать и что бы у тебя сегодня было хорошее настроение на сон грядущий», — пояснила Вика, хитро улыбнувшись на последнюю фразу. Я оценил её шутку, хоть она и намекала на то, что ночью я буду
