мегатоннами и киловаттами и хрен знает ещё чем, накопившимися во мне. Глаза у неё удивлённо расширились, ресницы забились то ли в испуге, то ли в удивлении. Она оттолкнула меня, схватила себя за горло, с трудом сглотнула, что было во рту. Я же продолжал бросать на её лицо сперму, помогая себе рукой.
— Нет, я. — Она вновь схватила мой член, потянула в рот. Какая жадная! Теперь она действительно высасывала из меня сперму. А когда член был чисто облизан, и в зарослях вокруг него не осталось и капельки, она откинулась, выдохнула. — Какой ты.
— Какой? — Я сидел перед ней на коленках, со всё ещё не опавшим членом, словно у меня торчала Останкинская, возвышаясь над грудой из трусов и штанов.
— Такой! — Она улыбнулась, стала счищать сперму с лицо, что-то облизывать с руки, что-то втирать себе в лоб, щеки, шею. — Ну, что? Поехали?
— Оденусь. — Я завозился с джинсами.
— Ага. Мне тоже надо бы одеться. — Она поймала запутавшиеся в ногах подтяжки, стала натягивать на себя шаровары, расправляя собравшиеся в витую веревочку чёрные трусики. — Спасибо тебе.
— Это тебе спасибо. — Я наклонился, поцеловал её в губы.
— Ой. — Она приложила пальцы к губам.
— Что такое? — Губа треснула? Укусил её во время игр?
— Ещё хочу. — Она засмеялась так искренне, так открыто, что я подхватил её смех.
— Так в чём дело?
— Время. Если не появлюсь, то они пойдут меня искать. А это не желательно. Не хочу их заставлять беспокоиться. — Она взглянула на часы. — У нас есть ещё пять минут.
— Далеко ещё? — Я завёл машину, бросил взгляд на неё, копошившуюся с бельём на соседнем сидении. Какой всё-таки у неё лобок! Я даже сглотнул, представив, как она разляжется при свете, да на кровати!
— Близко, всего-то минут пять! — Она натянула шаровары, завозилась с рубашкой. — Ты так меня нащекотал своей щетиной. — Руки её потёрли груди, мелькая чёрными в этом свете кружочками сосков. — М! Даже мурашки по коже. Но приятно. — Она уткнулась в моё плечо головой, защекотав волосами щёку.
— Поехали?
— Поехали! — Она стала собирать волосы, расправляя их пальцами. — Поехали.
Действительно, до метеостанции оставалось пять минут. Мы уткнулись в ворота оформлявшие въезд за забор из колючей проволоки. В свете фар появилась фигура в дождевике с двустволкой. Милена выскочила наружу, о чём-то поговорила, потянула створку ворот. Фигура с ружьём прошла вдоль машины, заглянула в окно. Встречавший оказалась женщиной с очень миловидным лицом, но чуть бледная. Или просто в свете фар её кожа приняла такой вид? (Специально для sexytales.org — секситейлз.орг) Но, как бы ни было, машина вкатилась во двор, повинуясь жестам Милены остановилась у большого коренастого дома, приветливо светившего в ночи окнами. Выходя из машины, я услышал, как встречавшая кратко бросив Милене «сперму с лица сотри», а та, тихо засмеявшись, ответила. Потом они вместе громко засмеялись. Я же потянулся в кузов, чтобы загрузить его, но они замахали руками.
— Оставляй! — Милена уже была на крыльце. — Тут никто не тронет. Ветер не позволит. Пошли! У нас всё готово. Ужин ждёт!
— Оставьте. — А у второй голос такой приятный. — Что мы гостя не накормим?
— А у нас гость? — Третий женский голос вплёлся в наш разговор. — Давайте, к столу! Ужин давно готов!
— На ужин, так на ужин. — Я пискнул сигнализацией, встревожив собаку. Она обнюхала машину и не найдя ничего подозрительного — железяка железякой — проскользнула между нами в дом.
Внутри было светло, комфортно, даже как-то празднично. Или после ночёвок в придорожных ночлежках для дальнобойщиков простой порядок, чистота, аккуратность воспринималась как праздник? Не знаю. Просто я пришёл в состояние расслабленности, с удовольствием рассматривая комнату, где был накрыт стол. Женщины засуетились, на скатерть поставили четвёртый прибор, поставили бокал.
— Мы на минутку. — Милена, сняла куртку, сапожки, показывая носки
