шипы сосочками. Чувствуя, что девушка тает от ласк, парень запустил свою руку её под трусики и стал их стаскивать. Ирина, почувствовав, что Пётр пытается стянуть с неё её защиту, стала останавливать его. Ей вполне нравились ласки парня, и она считала, что этого более чем достаточно для первого свидания. «Нет, нет, нет! Нельзя!» — прошептала она, продолжая всё же отвечать на поцелуи Петра. Но тот продолжал настаивать и не смотря на сопротивление девушки, которая удерживала его руку на месте и возвращала на прежнее место свои трусики. Он так сильно надавливал на тело девушки, что она, оказывая сопротивление, двигалась по полу, перемещаясь и вылезая на середину комнаты. Парень всё активнее пытался стянуть с неё трусики, уже грубо и жёстко отталкивая руки. Ирина испугалась этому насилию, и стала отпихивать парня с себя, упираясь в него своими руками, и выползая из-под его тела. В какой-то момент, она повернула голову в сторону и за краешком стала, увидела Марину, которая лежала на спине с задранной кофточкой, оголёнными грудями и разведёнными ножками, между которых проворно двигалась мужская задница. Марина сладко постанывала и временами попискивала и охала, когда парень делал очень сильное и приятное движение. Подруга не сразу заметила, что Ирина смотрит на неё, но увидев её взгляд, улыбнулась в такой блаженной мине, что у Ирины не осталось сомнений в том, что Марине очень хорошо. Её большие белые груди, с тёмными сосочками двигались в такт ударам мужского члена, и всё тело её подруги отзывалось мышечными спазмами и подёргиваниями, на каждый мощный толчок поршня. Марина обнимала парня за ягодицы и направляла его движения в себя. Ирине вдруг поняла, что ей обидно. Она всю жизнь считала, что девушка должна быть порядочной и вести себя достойно и не идти на поводу похоти и страстей. И вот сейчас, её подруга получает наслаждение и кайфует, а она вынуждена бороться с похотливым парнем, который намеревается вогнать в её девственное лоно свой кол. Ирина так расстроилась и обиделась на несправедливость этой жизни, что слёзы потекли из её глаз, и она перестала сопротивляться.
Она позволила Петру стянуть с неё трусики, решив отдаться ему, раз так всё в этой жизни устроено, что порядочность и добродетель ничего не стоят. Она смотрела на млеющую в сексуальном наслаждении Марину и с волнением и страхом ждала, когда же парень вставит в её пещерку свой член. Тот уже откинул в сторону её трусики и, взяв её ножки за щиколотки, раздвинул их ещё шире, раскрывая створки её щёлочки. Влажные, взбухшие от возбуждения и ласк губки девушки раскрылись и за ними появился вход в её секретное местечко. Пётр, сгорающий от желания поскорее вогнать свой торчащий вертикально вверх орган в нежное тело девушки, всё же нашёл необходимым полюбоваться представленной картиной. Он не видел ничего, более прекрасного, чем отдающая себя девушка, стыдливо отворачивающая своё лицо в сторону, но которая истекает соками от желания и похоти. Ирина почувствовала, как к её раскрытому входу прикоснулось горячее и твёрдое мужское естество, и не успела она подумать, что вот сейчас он вонзиться в неё, как острая боль пронзила её тело. Боль была не столько сильной, сколько мучительно ожидаемой и знаковой, что она не выдержала и вскрикнула, и продолжала вскрикивать и плакать, пока парень двигал в её пещерке своим орудием. Марина, услышав жалобный писк подруги, понимающе улыбнулась ей и, оторвав свою руку от задницы трахающего её парня, показала Ирине большой палец. Ирина не увидела ничего крутого и приятного во вторжении в её тело твёрдого предмета, терзающего её лоно, поэтому не оценила жест подруги. «Ну, вот и всё! Меня трахнули!» — пронеслась мысль в её голове и вместо обиды на весь мир и его устройство, появилась обычная девичья печаль. Но с каждым ударом горячего члена в её теле проскакивали приятные нотки, которые затем стали
