В то лето мыс мужем впервые поехали в отпуск не на мою родину, а на его, в небольшую сибирскую деревеньку на берегу Иртыша. С мужем в браке мы состояли уже три года, но ребенка пока не заводили. С целью предохранения от нежелательной беременности я вставила спираль. Свекрови не понравилось, когда она узнала про спираль.
— Что за дурь, всякую гадость в себя запихивать лишь бы дитё не получилось! Ты это брось! Сделайте мне на радость к следующему году внука или внучку...
К этой теме она потом вернулась не один раз. Прямо все уши прожужжала нам с Василием! Однажды и вовсе уже не шепотом, а в полный голос стала мне говорить, не стесняясь того, что в соседней комнате избы спит старший брат Василия. Я не находила себе места в кухне за столом, сгорая от стыда: а вдруг не спит и всё слышит, а свекровь мне про эту чертову спираль мозги полощет? И дернуло же меня сказать в свое оправдание неделей раньше, что рожу, но пока спираль у меня стоит. Ну, не могла я спокойно слушать упреки свекрови мужу — нерожалую, дескать, бабу взял.
Муж свекровки давно помер. Я его даже не видела живым. Лишь на фото в альбоме. Старший сын, Борис, до нашей свадьбы был в разводе. Потом снова женился и опять разошелся. Платил той и другой жене алименты. Но чисто символические, так как постоянной работы не имел, а случайные заработки в деревне много денег не давали ему. Борис был на пять лет старшего моего мужа, но роста и телосложения одинаковый с ним. Даже на лицо похожи! Дома он летом ночевал редко. Пропадал на рыбалке с ночевками. У него на Иртыше имелся шалаш. Приходил лишь за продуктами. Но какие в деревне продукты? Картошка, помидоры, огурцы, молоко, яйца. Что-то можно еще было прикупить в сельмаге. Затарившись, Борис снова исчезал. Он там, на Иртыше, пойманную рыбу солил, вялил, коптил. Иногда отвозил в райцентр и продавал. Словом, хваткий мужик. Но был у Бориса крупный минус — пил. Спиртное и стало причиной того, что его бросили жены. И наш приезд с Василием, конечно же, Борис использовал как повод для выпивок. Мне это не нравилось, но я молчала — не хватало еще поругаться со свекровью.
Если Борис ночевал дома, то мы уходили с мужем спать на сеновал. Комфорта там меньше было, но зато спалось крепче и слаще, нежели в душной избе. Я не люблю спиртное. Под общий настрой за столом могу выпить немного вина. Водку вообще не пью. Даже не пробовала ее пить. А тут в тот поздний вечер свекровь, Борис и Василий уговорили меня немного выпить самогонки, коль нет на столе вина. Мол, самогонка — не водка, послабее будет. Выпила. Меня чуть не вывернуло наизнанку от этой гадости. Но в голове скоро приятно зашумело. Потом меня уговорили выпить второй стакан. За столом, кажется, готовы были сидеть и пить до утренних петухов. Мне уже хотелось спать. Встала, не обращая внимания на уговоры посидеть еще, ушла на сеновал. «Постель» там лежала чисто деревенская — старый овчинный полушубок, шерстяное одеяло из лоскутков и большая «семейная» подушка. Разделась, легла, укрылась одеялом и почти сразу заснула — все же самогонка подействовала на меня как хорошее снотворное.
Проснулась, когда пришедший Василий стал ложиться рядом. Но вместо того, чтобы заснуть, он откинул с меня одеяло, привычно полапал рукой голые груди, помял их, стал гладить живот, а потом принялся ощупывать у меня внизу, вставил во влагалище палец. В голове у меня шумело, очень хотелось спать дальше.
— Вась, давай утром, а? Мне не хочется что-то.
Но он словно не слышал этих моих слов. Молча перелез на живот, раздвинул мне ноги.
— Вась, милый, ну не надо... я не хочу... давай потом...
На сеновале было темно, я наугад отыскала своими губами губы мужа, поцеловала, продолжила уговаривать:
— Потом... сколько хочешь... а?
Но муж даже не ответил на мой поцелуй своим поцелуем, дыхнул мне в лицо самогонным запахом. Я почувствовала, как он торопливо нащупывает пальцами малые половые губы.
