стоила того, что бы её любили, а не просто мяли, или щипали наслюнявленными пальцами.
Ксения стонала без остановки, она полулежала на диване с разбросанными в стороны ножками. Как только мой взгляд оторвался от её груди и упал на трусики, я увидел, как низ девичьего живота мелко вздрагивает.
— Ксюшенька, твои трусики, я сниму их? — слова давались нелегко, так как и нелегко было сдерживаться, что бы, не сорвать к чертовой матери трусы и не впиться в щелку.
— Снимите, ну конечно, — Ксения заерзала на диване, — давайте я сама. Ой, я такая глупая
Я остановил её:
— Нет, нет, лежи, я сам, — я опустился перед ней на колени, — ты мне доверяешь?
Девушка подняла на меня глаза с поволокой и прошептала:
— Да.
Подхватив край трусиков, я потихоньку стал их скатывать по бедрам Ксении. От резинки трусов остались трогательные следы, которые я не замедлил накрыть своими губами, целуя каждую сантиметр шелковой кожи. Трусики катились вниз, а я с замиранием в сердце открывал для себя тайное гнездышко. Показались светлые волосики, такие тонкие, такие беззащитные. Еще движение, и передо мной открылся, аккуратно подстриженный по бокам лобок Ксении. Трусики застряли между ног, сдавленные бедрами.
— Ксюша, ты должна развести ножки.
Услышав в ответ да, я стал свидетелем, распускающегося цветка. Тонкие волосики ничего не скрывали. Внешние губки расходились в стороны, освобождая моему взору трепещущиеся лепесточки малых губок, на которых красовались три маленьких капельки Ксюшиных соков. Откинув в сторону трусики, я сделал глубокий вздох и проглотил стоящий в горле комок. Надо себя взять в руки, она же девочка, нельзя торопиться.
— Я тебя потрогаю, там. Немножко, — я с трудом узнавал свой голос, — если тебе будет больно, или страшно, ты только скажи. Хорошо?
— Хорошо дядя Сережа, — ножки разошлись максимально возможно.
Я склонялся над её бутоном, с каждым сантиметром теряя голову. Покрыв мелкими поцелуями лобок и внутреннюю сторону бедер, я медленно продвигал свои губы к заветному местечку. Первое прикосновение языка, снесло мне голову. Ксения была вкусной. Правда, правда, никакого специфического вкуса, солености, или чего то другого. Она была чертовски вкусной! Обведя языком большие губки, язык заплясал по всей щелке. Я уже не мог сдерживаться и вылизывал настойчиво, со знанием дела. Не мудрено, что через пару минут я услышала, как Ксения заскулила. Оторвавшись от её сокровища, я забеспокоился:
— С тобой все в порядке, девочка?
Не получив ответа, меня схватили за волосы и притянули обратно к промежности. Получив подтверждение, что все окей, я с удвоенной силой принялся вылизывать Ксюшину щелку. Когда же девочка потекла по настоящему, я решил, что все готово. Мои безуспешные попытки заглушить зуд в штанах путем трения об диван, ничего не давали. Я был страшно возбужден, член требовал своего. Не преставая ласкать киску, я судорожно пытался снять с себя штаны. Наконец то, оставшись обнаженным, я приподнялся над Ксюшей во весь рост.
— Ксюша, открой глаза, — мой голос дрожал.
Она посмотрела на меня и опустила глаза на мой вздыбленный член. В глазах был страх, возбуждение, неизведанное, одним словом такой коктейль чувств, что я слегка струхнул.
— Ты мне доверяешь?
— Только осторожно, дядя Сережа.
— Теперь и навсегда просто Сережа, — член уперся в мягко и мокрое, нажим, и он медленно начал погружаться внутрь Ксении. Она кивнула, с силой зажмурила глаза и прикусила нижнюю губу. А я погружался в какой-то космос. Влагалище плотно обхватило член, постепенно растягиваясь под мой размер, даровало немыслимое наслаждение. Почти полностью введя член, я остановился. Будучи не большим, мягко говоря, специалистам по девственницам, я ожидал некой преграды. Но. Преграды не было. Член беспрепятственно проник, пусть и туго, но на всю длину. Ксения не была девственницей. Моё
