Хозяин
Наутро Вика везет Виктора Н. с телохранителем, проведшем ночь в её гостиной, в салон. Служащие в счастливом неведении и не знают о смене собственника. В середине дня вр. и. о. проводит совещание; потрясённые сотрудники узнают новость, все переговариваются и переглядываются. Строго оглядывая подчиненных, бывший замдиректора веско сообщает, что произойдут кадровые перестановки и необходимые сокращения. При этом он значительно смотрит на Вику и у неё неприятно сосёт под ложечкой. Весь оставшийся день никто толком не работает, собираясь в группки и сплетничая. Кое-кто, забыв о высокомерии фаворитки прошлого директора, пытается выудить из неё некие подробности, и девушка тихим голосом поясняет, что она знает так же мало, как и остальные. И так же может пасть жертвой сокращения — говорит она себе.
К вечеру Виктор Н. уезжает в тюрьму за Денисом: ему предстоит тяжелый разговор с тем. Струсившая, ожидающая неизвестно чего, Вика с работы едет прямиком в клуб и напивается там. Страшно не хочется домой, но больше ехать некуда. С трудом добравшись, чудом не врезавшись пару раз и не выехав на встречку, тыкается она ключом в дверь и чуть не падает на открывшего ей, рассерженного нового директора. Втащив её в дом и рассмотрев, он привычно бьет её по щекам и тащит в ванную. Затолкнув её голову в умывальник, он поливает её холодной водой до тех пор, пока она чуть не захлебывается. Её рвет в унитаз, и она слегка трезвеет.
— Ты что это, дрянь? По какому поводу празднуешь? На какие такие лишние деньги? Мужчина тащит её в спальную и привычно привязывает к кровати, причем у неё нет сил для сопротивления. Вытряхнув её сумочку, он вытаскивает банковские карты вместе с чеками с логинами и списком одноразовых паролей. Бормоча ругательства, он проверяет её баланс; немного времени спустя после несложных операций, её некогда 6-значные счета почти обнулены, оставлена небольшая сумма на пирожки. Полутрезвая Вика едва понимает смысл произошедшего. — Зачем ты все отнял? — кричит она и тут же получает хорошую оплеуху. — Мы не переходили на «ты»! Чтоб знала: настал конец роскошной жизни! Чтоб задумалась; кто ты теперь есть и кому ты всем обязана! — зловеще негромко произносит он, завершая on-line операцию.
Затем привычно раздевается, берет ремень в руки и традиционно избивает её. Отпуская последние удары между дрожащих раскинутых ног, он как накануне входит в состояние неистового возбуждения и, бросив ремень, удобно устраивается на ней и легко погружает член во влажное отверстие. Овладевая ей, он зорко следит, чтоб она не была удовлетворена, вовремя замечая наступление её возбуждения и останавливая свои фрикции, а то и выходя из неё. Пока он мелко, со стоном подергивается в ней, она мучается от нестерпимого зуда внизу, так и не получившего разрядки. Она ерзает под ним и тщетно пытается скрыть свою неудовлетворенность. Насмешливо похлопав её по щеке, он идет в душ и, выйдя, вытягивается рядом, и не думая развязывать её, истекающую его спермой и собственными соками.
— Развяжите меня,... пожалуйста, — тихо просит она, и покровительственно хмыкнув, он отпускает её. Придя из ванной, девушка несмело садится на постель. — Зачем ты... вы так со мной? Как мне теперь жить? Он самодовольно замечает, что теперь она ведет себя как должно и правильно:. — Чтоб ты, шлюшка, знала, кто твой хозяин, и думать забыла о прошлой жизни. Чтоб и не мечтала, что со мной можно, как с прежними. Чтоб знала свое место! Золотой дождь закончился, дрянь! Теперь о каждой копейке отчитываться будешь! Привыкай! — За что вы меня так ненавидите? — отвернувшись, тихо. — А за что тебя, шалаву, любить? Скольким ты дорогу перешла? Над сколькими посмеялась? Теперь твоя очередь! Смотри, чтоб я не разочаровался в тебе! — Зачем я тебе... вам? — Есть у меня одна мысль насчет тебя, но это позже. А так... Смотреть на тебя, красивую, приятно. Трахать — хорошо. Ещё не во
