и, приложив его к моей груди, начала мягко постукивать пальцами вокруг. Нахмурилась. Сдвинула на пару сантиметров. Снова постучала, Еще сдвинула.
Несмотря на холод, и, мягко говоря, несоответствие ситуации, я почувствовал, что мое тело отозвалось на ее мягкие прикосновения вполне традиционным образом. Какое-то время я еще мог прикрываться ладонями, но член, наливаясь кровью, упорно вставал. Через несколько секунд из-под ладоней вылезла постепенно оголяющаяся головка. Лена мельком глянула на это дело, и принялась-было вновь за работу, но потом, широко раскрыв глаза, уставилась на него.
— Ого!
Я, отчаянно краснея, пытался прикрыть упрямца. Куда там! Лапы маловаты!
— Прости. Как-то не вовремя он.
— Да ладно тебе. Вполне нормальная реакция. Бой, выброс гормонов, да и сейчас — мы одни, в закрытом помещении... — Не договорив, она протянула руку, и осторожно тронула головку пальцем.
Член, будто дожидаясь этого, окончательно распрямился во весь рост, и встал, покачиваясь.
— Да-а... Большой мальчик.
После чего встала, и пошла к двери. Я тоже хотел встать, но она жестом остановила меня. Открыла дверь, и выглянула в коридор. Тут же вернулась, и заперла дверь на замок.
— Проводить осмотр в таком состоянии будет... Несколько проблематично. Так что я предлагаю... — Она хищно улыбнулась, и одним стремительным движением сбросила с себя комбинезон медработника.
— Погоди. — Я поднял руку, останавливая ее. — Надеюсь, это не из-за брата? Не из-за того, что я... Ну... Предоставил образцы?
Лена фыркнула.
— Совсем, что ли, дурак? Секс из благодарности — это не по мне. Но да, это, в том числе и из-за брата. Ты когда на «гражданку» вышел?
— Около полугода назад.
— У тебя были за это время женщины?
— Конечно.
— А моего брата списали почти год назад. И за все это время у меня не было секса! Я не могу привести никого домой, поскольку он болен. И не могу никуда отлучиться, кроме работы. Ты хоть представляешь, что это такое, для женщины — год без секса?
— Наверное. Я десять лет без него обходился.
Она подошла к кушетке, и, присела с краю. Улыбнулась, и, протянув руку, взъерошила мне волосы.
— Баблес. Одно дело — десять лет в беспамятстве, и другое — пусть даже год, но в полном осознании.
Я привстал, и снял с нее лифик. Наружу выпрыгнули две небольшие полусферы с маленькими розовыми сосками. Поочередно огладил их, наслаждаясь каждым миллиметром ее кожи.
Лена, зажмурившись, часто и глубоко задышала. Я потянулся к ее трусикам. Она привстала, и я снял с нее последний клочок материи. Над маленькой розовой щелкой, с чуть выступающими половыми губами, виднелся небольшой аккуратный хохолок волос. Светлых.
— Зачем ты красишься?
Она открыла глаза. Посмотрела вниз.
— Предрассудки. Все считают, что если блондинка — то значит тупая. Вот и крашусь в русый цвет.
Не особо слушая ее объяснения, я осторожно втиснул между ее ног ладонь, и начал пальцами поглаживать это сокровище. Лена, пискнула, и, закусив губу, вновь зажмурилась.
— О-о, ты тастолько чувствительна? — Я порядком удивился подобной реакции.
— Это из-за модификации. Повышенная тактильная чувствительность. А это — побочное, хоть и приятное, явление. Да не останавливайся ты! Я же взорвусь сейчас! — Простонала она.
Хм-м... Однако такого у меня еще не было! Я вновь полез проторенной дорожкой, на сей раз погрузив пару пальцев внутрь раскаленного влагалища. Пальцы тут же утонули в истекающей соками плоти, буквально обсасывающей их.
Лена зарычала сквозь зубы, вцепившись в простынь. Я притянул ее к себе, и, впившись в ее грудь губами, продолжил свое дело. Не прошло и минуты, как она, стиснув руку, словно тисками, вскрикнув, забилась в оргазме. По моей руке ручьем текло. Лена, расслабленно распласталась на мне, смотря сквозь меня затуманенным взглядом.
Внезапно ее взгляд вновь обрел цепкость и сосредоточенность.
— Я
