характерные признаки, увеличила скорость движений сосиской. Сознание Леры накрыло пеленой блаженства, на миг она потеряла ощущение действительности, когда чувства вернулись, её щёлка дала сигнал о плавных медленных движениях внутри.
Хозяйка квартиры подняла голову. Света лежала головой на её бедре, лицом обращена к промежности, лизунья подняла на неё глаза, губы растянулись в улыбке.
— В следующий раз активна я, — сказала Лера.
— Конечно, — улыбнулась подруга.
Сосиска покинула влагалище, вошла в ротик Светы, вышла с откусанным краем, затем она протянула до лица подруги, та откусила тоже. Они засмеялись.
* * *
Лера сидела за партой в центральных рядах. Народа пришло человек двадцать, потому большинство мест пустовало. Урок физики подходил к концу, последний на этот день, но настроение Леры это не поднимало — учительница, Светлана Владимировна, сказала ей остаться после занятий. Зачем? Явно ничего хорошего это не сулит... А так хочется выйти из института, встретится со Светкой... уже хочется...
Светлана Владимировна посмотрела на наручные часы, сказала, что сегодня всех отпустит пораньше. Студенты оживились, завжикали «молнии» на рюкзаках, Лера медленно закрыла тетрадку, закинула в сумку, неохотно поднялась из-за парты, угрюмо направлялась к столу учительницы, остановилась, проговорила:
— Светлана Владимировна, вы говорили подойти...
— Да, конечно, Лера, — отозвалась учительница — зайди сюда.
Ученица обошла стол. Светлана выдвинула средний ящик стола, окунула в него руку, посмотрела на уходящего последнего студента, когда за его спиной закрылась дверь, вынула фотографии. Ещё от мелкого взгляда у Леры ёкнуло сердце, в груди похолодело, а когда она полностью рассмотрела изображение, в глазах потемнело, прогремели грозовые раскаты, но ослабевшие руки приняли снимки. На первом снимке в камня стене окно, сквозь стекло видно стоящих двух голых девушек, целующихся, лица очень хорошо различимы — это начало утренних забав Леры и Светы. Второй снимок показывает опёршуюся сзади о стол, выпятившую грудь Леру, голова её подруги находится между её ног, а третий снимок гласит о валянии студентки на полу, а в её киске гуляет сосиска.
Учительница следила за девушкой. Когда та слегка отошла от шока, смогла оценивать обстановку более-менее адекватно, хлопнула по бедру, сказала:
— Да не расстраивайся ты так, Лера. Что с того, что у меня есть эти фотографии? Я же не буду их никому показывать, нам ведь это не надо, правильно?
— Ну, да-а... — протянула студентка.
Улыбка Светланы Владимировны из лёгкой превратилось в открытую ликующею. Она откинулась на спинку стула, руки схватили за края юбки, задрала рывком, перед Лерой открылись голые ноги, без чулков, колготок, даже трусиками не была прикрыта киска, на который опустился палец учительницы по физике, им делала круговые движения по верхнему краю щёлки, вроде бы доставляя удовольствие, но вроде бы и указывая и на место работы.
— Приступай, — сказала учительница, — тогда фотки никто не увидит. Будет хорошо и мне, и тебе.
Девушка опустилась на колени, Светлана освободила ноги из туфлей, закинула на край стула, между низ пролезла голова Леры, опустилась на красную трещину в коже, во рту растёкся привычный вкус. Язык загулял по коже, пробирался в логово на всю глубину, облюбовывал там стенки, губы хватали отросток клитора, всасывали, от стараний доставить учительнице удовольствие у Леры даже на лбу выступили капли пота. Собиралась ввести в дело пальчик, но Светлана сказала, что всё нужно делать ротиком.
Чисто языком она не привыкла долго работать, потому в скором времени начал торопливо отставать, пришло чувство онемелости, но девушка умудрялась не замедлять скорость. Студентка шла на всё ухищрения, которые знала, лишь бы учительница испытывала удовольствие. Она, конечно, не совсем отошла от потрясения с фотками,
