перепрыгнула из койки в койку.— То есть ты такого мнения обо мне? Считаешь меня шалавой? — я оттолкнула его рукой и отодвинулась.— Нет, не считаю, не глупи, я просто не так выразился, милая. Но мы быстро сблизились, а ведь до этого ты была с ней — этот факт ведь ты отрицать не станешь.— Да между нами с ней был просто секс, будто у тебя ни с кем такого не бывало. Мне просто было хорошо, ясно?! Мне это нравилось, быть с ней рядом и заниматься сексом. Но я никогда, слышишь, никогда, не была с ней в отношениях. А вот тебе-то я вчера призналась в любви!— Я понял тебя, можно бы и без подробностей, — ответил он, игнорируя мои слова о признании.— Сомневаюсь, что понял. Ты считаешь меня шлюхой!— Нет, Таня, разве что долбанной истеричкой в данный момент. Прекрати кричать, нам нужно просто обсудить ситуацию.— Что обсуждать? Что я перепрыгнула из койки в койку? Ну нет уж, спасибо. Или то, что ты больше меня не хочешь?— Я хочу тебя. Но не хочу заразить, пойми. Поэтому давай отложим...— Ясно все, ага, — я встала и вышла из комнаты, хлопнув дверью.
Плача в своей комнате, закрывшись, я уяснила истину, о которой говорил Давид: я правда стала истеричкой. Я хлопала дверьми, плакала и кричала за последнее время больше, чем за всю свою жизнь.
Его отпуск был окончен и, еще слегка приболевший, Давид на следующий день вышел на работу. Мы не общались, точнее, я просто игнорировала его слова и утром, и вечером, после его первого рабочего дня. Я утром молча поела, глядя в сторону, и ушла к себе. Купаться вечером же я пошла только тогда, когда услышала, что он выключил телевизор, чтобы лечь спать. Не знаю, что именно меня так зацепило, его слова или нежелание моего тела, но я была решительно настроена на «информационное голодание».
Наутро второго дня моего молчания Давид приготовил завтрак, а я все также молча поела и села за компьютер.— Ты ведешь себя как маленькая, Таня! — Давид по-прежнему пытался выудить из меня хоть слово.— Ты меня не хочешь. Я приняла это, — все, что я смогла ответить, и встав, обиженно ушла к себе.— Ну пиздец, — выругался Додо и стал собираться на работу.
За молчанием прошел еще день. На следующее, уже третье, утро он вновь увидел мое недовольное лицо, молча доел и также молча ушел на работу. Я, уже привыкнув, что никто не касается моего тела, утолила свою физическую жажду днем сама, наедине с какой-то порнушкой, также, как в свое время это делал Давид. (Специально для sexytales.org — секситейлз.орг) Намного легче не стало, с полноценным сексом это никогда не сравнишь, но я развлеклась и немного порадовала свое тело прикосновениями.
К вечеру я решила приготовить борщ, ибо кушать было нечего. Я купила продуктов и начала резать капусту, как зашел Давид.— Привет, — сказал он мне, но я не ответила.
Неожиданно он оказался за моей спиной и с силой прижал меня к себе. Я выронила нож и оперлась о столешницу, не ожидав подобных выходок. Он грубо гладил мои груди, засунув руку под маечку. Оторвавшись от меня, он одним движением расстегнул ширинку, а затем смел в разные стороны капусту, развернул меня и молча усадил на столешницу. Он задрал мою юбку вверх, сорвал трусики, рывком стащил майку, поцеловал грудь и с силой вошел в меня. Я выгнулась и застонала, а он буквально зарычал от возбуждения. Моя дырочка гостеприимно принимала своего хозяина, так долго не бывавшего там впервые. Он дернул меня за волосы и оставил засос на шее, трахая меня рывками. Я стонала. Давид прижал меня к себе и поднял в такой позе на руки, трахая на весу. Я обхватила его ногами, цепляясь руками за его широкие плечи и вешаясь на него, обессиленно постанывая и насаживаясь на член. Он вышел из меня, поставил на ноги и тут же поставил раком, пристроившись сзади. Трех толчков во мне хватило, чтобы я затряслась и кончила. Я упала на пол, сотрясаясь от страсти и кайфа. Он лег на меня и продолжил долбить в мою растревоженную киску. Я застонала и через пару минут
