Обратно мы еле дошли. Навалили столько, что нанятый катер — казанка, с трудом переваливала через волны, пробиваясь к острову. Маша и Вика в две руки такого наготовили с собой, что я невольно растрогался. Вот, давно мне вот так. Да никто! Только мать может в самый последний момент сунуть баночку грибов в багаж, уже переваливший за все мыслимые и не мыслимые ограничения по весу. Оставлял их я в некотором смущении. Почему? События последней ночи тому причина.
Мы легли сразу. Вечер втянулся в наш дом, заполняя темнотой углы, простенки, потолки в комнатах, обступая кровать. Маша лежала, читала книжку, очередной какой-то пустой детектив, написанный рабами-писателями, и выпущенный под фамилией одной из известных писательниц. Виктория лежала в своей комнате, тоже что-то там читая или просматривая. Это было не важным. Важным было то, что мы все лежали и ждали. Я когда уснёт Виктория, Маша, когда та выключит свет, а Виктория ждала что-то от нас. После такого откровенного разговора, в котором мы расставили если не точки, то запятые в самых важных местах, мы все должны были что-то сделать. Но что? Развести «де труа»? Не знаю. Я не был готов. Да и Маша очень и очень волновалась. Ложась в кровать, она неожиданно для меня прильнула ко мне, зашептала на ухо, делясь своими волнениями. А если ей с Викой очень понравится? А если я западу на девчонку? А если жить вместе, то как нам быть со спаньём вместе? Очередь устанавливать? Признаюсь, таких вопросов передо мной не стояло. Но волнение Маши мне было понятно. Новый опыт привносил в жизнь и новые хлопоты, волнения.
Я затушил эти «если», начав задирать ей рубашку. Она фыркнула, покосилась на дверь, но стянула с себя рубашку, пустив мои руки к чуть потному лобку, своим сочным губкам. Прикосновение пальцев к ним ударило её по нервам. Она чуть спружинила ногами, подталкивая мою руку, тихо хихикнула, закусила губу. Я же, уловив сосок губами, надавил на грудь, возвращая это тело обратно в тепло перины. Она поддалась мне, но начала хулиганить — щекотать мошонку своими пальчиками, вызывая у меня желание, откинуть одеяло, закинуть её ноги мне на плечи и дать члену возможность сбросить всё накопленное во время бани, вечерних разговоров. Порой мне кажется, что член это аккумулятор, втягивающий в себя сексуальные чувства, перерабатывающий их в конкретный объём спермы, который ты непременно должен использовать в этот день. Или в ближайшее время — два — три дня. Иначе болезненное состояние, угрюмость и, вообще, жизни нет. Поэтому, я зашептал ей на ухо о том, что сегодня наша последняя ночь перед долгой разлукой и мне хотелось не только ручных ласк. Она усмехнулась, стукнула по лбу, но ответила долгим поцелуем. После чего белой тенью пройдясь к стеллажу с книгами в общей комнате, взяла книгу, которую и читала сейчас. Но я чувствовал, как она хочет. Пальцы мои ныряли и ныряли между её ног, в промежуток, приоткрытый ею специально для меня. Она же делала вид, что читает.
Не знаю, может это было игрой, но периодически она сжимала ногами мои ноги, придавливала пальцы, сжимая губки. А потом вновь отпускала. Но в какой-то момент она повернулась, и я понял, что она на грани оргазма. Такие глаза у неё были каждый раз, когда волна уже зародившись, накатывала издалека, предупреждая всё тело о своём приближении. А эти сжимания, просто доступный способ оттянуть эту волну. «Сделай, только тихо! Не хочу привлекать внимание Вики». Она впилась губами в меня, отпрянула, повернулась спиной, оттопыривая зад. Дрожащими руками, направляя член в пылающую от желания пиздёнку, она кусала губы. Не закричать бы. Нам потребовалось минут пять молчаливой борьбы под одеялом, сдерживаемых эмоций, дрожи напряжённых мускулов. В критический момент она впилась зубами в мою ладонь, заглушая рвущийся наружу стон. Укус был тем самым ключиком, которым открывают ворота в райский сад, под названием оргазм. Я заткнул рот
