довольно неудобно. Наблюдавшая Софа сказала мне, что вовсе не обязательно Лизу тянуть, в знакомых местах она понимает, что надо двигаться в заданном направлении и может идти самостоятельно. Потом были обещания звонить, пожелания оставаться с Богом, и прочее, и прочее. Тетка притянула к себе племянницу и крепко обняла ее. Я с замиранием сердца ждала, куда на прощание залезет Софина рука, но все было более чем прилично. Наконец, потрепанная красная «копейка» увезла суетливую и по случаю путешествия нарядную Софью Моисеевну. Можно выдыхать...
Глава II. Наедине
Заперев калитку, я слегка подтолкнула Лизу в сторону дома и она медленно побрела по тропинке. Я шла сзади и смотрела, как под халатиком перекатываются ее полные ягодицы. Мне очень хотелось погладить их, помять, ощутить в ладони округлую мякоть и постепенно заползти пальчиками туда, где попочка соединяется с ножками, поджать, ощущая, как намокают ее трусики. Но я просто шла, смотрела и намокала сама. Привычная застенчивость и страх вызвать недовольство заставляли меня действовать постепенно.
Выйдя к дому, Лиза остановилась. Я снова испытала замешательство. Было странно все время молчать и я, чтобы помочь себе, начала разговаривать с девушкой, сразу же найдя причину такого характерного Софиного бормотания. Наверно и я вскоре привыкну говорить, не ожидая ответов.
— Так, солнышко, — обратилась я к девушке, — а пойдем-ка мы примем душек. Летом это нужно делать чаще. Ты постой здесь, а я принесу полотенце.
Лиза никак не отреагировала, а я дрожащими руками достала полотенце, чистые белые трусики и свежий халат. Полотенце взяла с собой, остальное бросила на диван.
Летний душ был тесным и слабо освещался. Оглянувшись и убедившись, что обзор закрыт, я решила не закрывать дверь. Меня почти тошнило от возбуждения. Помогая Лизе забраться в низенькую ванну, я готова была кончить от одного только предвкушения. С трудом справляясь с дрожью в руках, невольно сжимая бедра, я развязала пояс халата, распахнула его и сняла. Перед моим лицом качнулись две большие, свежие, налитые грудки, казавшиеся ослепительно белыми в сумраке душа. Нежные сосочки нерожавшей женщины были похожи на масленые розочки на торте. Ноги и животик были подзагоревшими. Без прикрывающего их халата стало видно, что тело девушки рыхловато для ее возраста. Отсутствие физических нагрузок и склонность к полноте отразились на тяжелых бедрах пресловутой апельсиновой коркой, а живот пышной складкой нависал над трусиками.
Ощущая нестерпимый жар внизу живота и в текущей вагине, я стянула с девушки трусики. До носа долетел специфический запах не самого свежего тела. «Ну ничего, сейчас я тебя очень тщательно вымою», — подумала я и включила воду. На меня полетели брызги, одежда быстро намокла, но было уже не до нее. Лиза сжалась от прохладной воды и попыталась спрятаться от душа. Тогда я сняла душ со стойки и дала девушке привыкнуть к воде, аккуратно поливая ее ножки, поднимаясь все выше и выше. Лиза расслабилась и опустила руки. Я увидела, как от холода сжались ее сосочки и поспешила схватиться за мочалку. Как бы ни хотелось мне прямо сейчас положить руку на ее грудь, почувствовать тяжесть и упругость этого чуда света, я все больше боялась быть правильно понятой.
Мой страх исчез, когда я начала аккуратно намыливать тело девушки. Ручки, шейку, грудь... Я придерживала ее сзади за спину, постепенно позволяя руке сползать на желанные окружности попочки, при этом намыливая груди. Когда я водила мочалкой, они начинали возбуждающе раскачиваться и, натирая их снизу я, наконец, с благодарностью всему на свете ощутила, какие они тяжелые и упругие, как быстро реагируют ее соски на прикосновение жесткой ткани. Когда я перешла к животу, моя левая рука уже лежала на Лизиных ягодицах. Я придерживала их чуть снизу, ощущая ладонью складочку. Обнаглев окончательно, я слегка
