парализует от одного её вида.
Кристина ещё несколко раз ударила меня по лицу, по голове, по спине. Я закричала не своим голосом, внутри у меня всё оборвалось, я поняла, что со мной не шутят. С трудом поднялась на четвереньки и с громким звериным воем, в ужасе заползла под кровать, на которой ночью спала Ольга. В паху моём в этот миг как будто лопнула какая-то «охранительная пружина», и я почувствовала, как по ногам быстро побежали горячие ручейки мочи. Я подумала, что Кристина будет меня сейчас сечь хлыстом, как ту девочку в роще. Теперь я поверила, что это могла сделать именно она вместе с накрашенной, развязной девицей.
— Кристина, хватит, она уссалась. Продолжим, но не здесь... Отвезём старую кашолку в рощу, — как бы в унисон моим подозрениям, предупредительно подсказала сообщница моей мучительницы.
Я, продолжая громко реветь, по щенячьи скулить и причитать, растирала кровь и слёзы по грязному от размазанной чёрной туши, враз заплывшему безобразной опухолью, лицу. Забилась глубоко под кровать, в самый угол. Здесь Кристина не могла достать меня, и я чувствовала себя в относительной безопасности.
— Вылазь из-под кровати, сучка! — угрожающе прошипела Кристина. — Я всё равно жёстко накажу тебя за вчерашнее! И запомни: ты теперь никуда от меня не денешься. В прошлый раз, когда я насрала тебе в рот, а ты проглотила моё дерьмо, — я засняла эту пикантную сценку на сотовый телефон. Представляешь, что будет, если я выложу эту запись в Инет на YouTube?
Услышав, я ужаснулась от одной мысли об этом. И с горечью поняла, что Кристина права: отныне я действительно её вещь, и она может делать со мной всё, что захочет. Мне ничего не оставалось, как вылезти из-под кровати.
Узрев мою расквашенную, перекошенную от боли, животного страха и унижения физиономию, молодая садистка удовлетворённо хмыкнула, ласково обратилась к своей подружке:
— Натали, тебя когда-нибудь подлизывала старая шлюха?
— Никогда, Кристи, — ответила вульгарная, вызывающе накрашенная девка.
— Хочешь?
— Я всегда хочу... ты же знаешь, — засмеялась девица, плотоядно окидывая меня оценивающим взглядом.
— Ну так займись ею, пока есть время. Она твоя! — предложила Кристина, поудобнее усаживаясь в кресло. Закинув ногу за ногу, закурила тонкую, коричневую сигарету с фильтром и приготовилась смотреть.
Натали подошла ко мне и остановилась в двух шагах. Хищно прищурившись, впилась взглядом в мои глаза. Она была немного выше меня и намного стройнее. Тело её, как выточенная умелым мастером статуэтка, завораживало красивыми эротическими овалами и изгибами. Но лицом она, конечно же, сильно уступала Кристине. Глаза у неё были карие, испепеляющие внутренним огнём и нескрываемой, дикой, животной страстью. Я, не выдержав её гипнотического, казалось проникающего в самую глубь души, взгляда, робко опустила глаза книзу.
— Раздевайся, блядь, — потребовала Натали, почувствовав мою пассивную робость и, от сознания своего всемогущества, обретая ещё больше наглой самоуверенности и нахрапистой силы.
Я беспрекословно подчинилась своей новой доминанте, торопливо сбросила с плеч обляпанный кровью ситцевый халатик, отстегнула бюстгальтер, сбросила мокрые от мочи трусики.
— Теперь раздень меня, обоссанная шалава, — озвучила новую свою прихоть Натали, и я, мгновенно загоревшись, подскочила к ней и стала осторожно снимать с неё одежду.
Дойдя до трусиков, я без колебаний спустила их с её красивых, выпуклых бёдер, хотела положить на диван, но девица грубо остановила меня. В следующую минуту мне показалось, что я ослышалась.
— Засунь их себе в рот и жуй, — приказала строгим голосом Натали.
Мне ничего не оставалось, как выполнить её безумное желание. Стринги были давно не стиранные, имели плохой вкус и я, жуя их, чуть не вырвала.
— Что, животное, не нравятся мои трусишки? — гневно вскричала голая Натали, подскочила ко мне и
