отвесила по щеке звонкую пощёчину, потом вторую — по другой щеке. — Живо улыбайся и говори, что тебе очень нравится жевать мои стринги, не то я изобью тебя ногами, опушенная пидораска! Ну, повторяй!
— Натали, не бей! Я просто без ума от твоих трусиков, — торопливо забормотала я, униженно наклонив голову. Через силу, сквозь слёзы заулыбалась и с видимым удовольствием продолжала жевать необычную жвачку. Разбитая губа сильно болела и кровоточила, но я старалась не обращать на это внимания.
— Хватит. Повесь трусики на спинку кровати — потом постираешь — и подойди ко мне, — сухо сказала Натали, присев на край дивана. Я исполнила её повеление. Она вытянула свою правую ножку.
— Целуй, шлюха!
Стоя это делать было неудобно и я вынужденно опустилась перед молодой развратницей на колени. Натали сунула ногу мне в рот, и я принялась покорно целовать её, обсасывать пальчики, вылизывать стопу и пятку. Нога её была не совсем чиста, и я тут же ощутила во рту специфический вкус чужого пота. Не смотря на это, подавив брезгливость, я до влажного блеска вылизала и обсосала каждый её наманикюренный пальчик, обработала языком каждый ноготок. Стала покрывать горячими поцелуями щиколотку и нижнюю часть голени.
Натали, прикрыв от удовольствия глаза, блаженно постанывала. Протянула мне вторую ножку. Когда я страстно обработала губами и язычком и её, велела пошире раскрыть рот и засунула туда всю стопу, насколько было возможно. Я почувствовала, как большой палец её ноги упёрся мне в нёбо, поперхнулась, закашляла, чуть не вырвала. Изо рта у меня, как у собаки, обильно потекла слюна.
— Соси мою ножку, животное! — гневно вскрикнула Натали, и ударила меня другой ногой по животу.
Я охнула от боли, слегка откинулась назад, едва не выпустив её стопу изо рта. Испугавшись, что она снова меня ударит, быстро заглотнула стопу обратно и стала торопливо, с показным вожделением, сосать, как будто это был мужской член. Но, честно говоря, я ещё ни разу в своей жизни не сосала член. Муж у меня был нормальный, не извращенец, и никогда не позволял себе подобных вольностей. И вот я опустилась до того, что сосу и облизываю немытую ногу у наглой и жестокой малолетки!
Всё это парализовало мою волю, от страха я напрочь утратила всякий человеческий облик и действительно прекратилась в покорное, безответное животное. И это не удивительно: примерно то же самое проделывают опытные крутые зэчки-рецидивистки с молоденькими, впервые попавшими на кичу, — враз ставшими робкими и застенчивыми, — девчонками-хулиганками или взрослыми женщинами — проворовавшимися бухгалтершами, попавшимися на взятке чиновницами, и другим контингентом. Жила я в старом городском криминальном районе, славном ещё с довоенных времён своим воровским прошлым, встречала много бывших зэчек, водила знакомство даже с одной настоящей воровкой «на доверии», и была много наслышана о тюремных нравах.
Сейчас я мгновенно припомнила все эти слухи, кухонные сплетни и рассказы бывалых, многое повидавших на своём веку, женщин. Натали вела себя точно так, как ведут себя прожжённые, оттянувшие не один срок, девчонки-"воровайки». Так что я не на шутку боялась её, не ведая, что может ещё прийти в отмороженную голову этой молодой садистки.
— Хорошо, блядь, — удовлетворённо объявила довольная моей работой Натали, повернулась ко мне задом и пальцами широко развела в стороны розовые, пухленькие половинки. Моим глазам предстала сморщенная, коричневая дырочка её крохотного ануса. — Вылижи меня там, живо!
Я беспрекословно подползла к ней по полу и, не поднимаясь с колен, только слегка выпрямив спину, чтоб было удобней лизать, припала ртом к отверстию в её попе. Вскоре мне сделалось так хорошо, что я сунула руку между своих ног и по привычке принялась мастурбировать. Язычком я работала, как заведённая, вылизывая анальную дырочку Натали и нижнюю часть её
