Кузнецов. — Тогда отведите меня к начальнику отделения, — со злостью и волнением проговорила Ира. — Уважаемая, упокойтесь, он сейчас занят, — снова спокойно ответил опер. — Я требую отвести меня к нему, — перешла на крик Ира. — Хорошо, — последовал ответ.Начальник отделения выглядел слегка полноватым, небрежным и как заметила Ира слегка пьяным. От него давало перегаром, как и от всех сотрудников. Видать все отделение отмечало, какой-то праздник. Вид у него был не довольный, из-за того, что опер сам не разобрался в ситуации. И ему пришлось отвлекаться от сабантуя. Представился он, как Эдуард Семенович, и попросил присесть Иру на стул. Снова пришлось рассказывать, в каком она положении, что нет денег, и ей надо позвонить мужу. Говорила очень взволнованно, тело подрагивало, и слышались нотки отчаяния. — Вот завтра откроются отделения связи, вы с утра и позвоните, а у нас отделение полиции, — прозвучал ответ. — Я вас прошу, мне некуда деваться, один звонок, пожалуйста, — умаляла Ирина. — Я верну деньги, я отблагодарю. — Ладно, но только один, и идешь проветриваться, на улице сейчас тепло, — снисходительно произнес Эдуард Семенович. — Спасибо, — с надеждой и радостью произнесла Ира.В телефоне слышались длинные гудки, ответа не было. Возможно, они были на даче или еще где, но дома трубку, ни кто не брал. Снова отчаяние, Ире хотелось заплакать. И вот, пришла мысль, что они могут, узнать сотовый телефон мужа. Это в их возможностях, тогда она точно дозвонится. Опять пришлось просить. — Гражданочка, вы не забывайтесь, это информация просто так не дается. Кто вы такая, из документов только справка, и то мы ее вам выдали. А сейчас идите и прогуляйтесь, хорошая погода, вас таких десятки проходит, — уже раздраженно начал говорить начальник. — Ни куда не пойду, мне некуда идти, узнайте сотовый моего мужа, вы обязаны, — от сильного волнения и возбуждения Ира снова перешла на крик. — Пошла вон! Кузнецов проводи гражданку к выходу, — тоже перешел на крик Эдуард Семенович.У Ирины началась истерика, и в порыве гнева и отчаяния, как последняя надежда, она снесла со стола начальника, все, что на нем было. Кузнецов обхватил ее руками и усадил на стул. Эдуард Семенович медленно встал из-за стола, подошел к потерпевшей и произнес. — Ладно, если вы так хотите, то ждите. — И вышел с Кузнецовым из кабинета. Ирина немного успокоилась, сейчас дозвонится и Алексей прилетит первым рейсом. Их не было около двадцати минут. Наконец они вошли, уже втроем, с какой-то сумкой, и протянули Ире. Вот ваша сумочка. Ира взяла сумку, хотя она и близко не походила на ее. Следом вошли еще двое человек в гражданском. Ира говорила, что это не ее сумка, но ее не слушали. Ее попросили достать содержимое. В ней оказались полиэтиленовые пакетики, с белым порошком. У нее все опустилось, цвет лица стал бледным. — Ребята это не мое, — испуганно произнесла Ира. Но ее, ни кто не хотел слушать — Все вы так говорите. И мы тебе не ребята, — произнес Кузнецов и продолжил. — В сумочке обнаружены пакетики, с порошком белого цвета, предположительно героин. Ровно одиннадцать пакетиковТретий записывал, за Кузнецовым. После чего понятые подписались в протоколе. Ирину трясло, она уже совсем не походила на сильную, уверенную женщину. По щекам потекли слезы. Когда понятые ушли, с нее сняли отпечатки пальцев, и заставляли дать чистосердечное признание. Угрожая, тем, что она сейчас сама попробует, то что продает. И убеждая, что так страданий будет меньше, диктуя, в чем признаваться. — На вокзале банковала? — спросил главный. — Да, — со слезами отвечала она. — С собой привезла? — снова ее спрашивали. — Да, — говорила Ира. — Денег хотела, заработать? — Да, — снова отвечала Ира.Ломать ... Ирину пришлось около
