можно было назвать купальником. Покрутившись в примерочной кабинке перед зеркалом и оставшись вполне довольной (тело Вики действительно было красивым) она не решилась сразу же выйти в таком виде на улицу и пока оставалась в шортах и маечке на голое тело. Маечка как влитая облегала небольшую но красиво оформленную викину грудь. Сквозь ткань явно торчали соски. В скрытых же под шортиками викиных трусиках творилось и вовсе непотребное — с определенного момента почтенной матери семейства стало казаться, что все, проходящие мимо, должны отчетливо ощущать ее женский запах. Ощущение было двойственным — неловким, почти унизительным, и в то же время странно возбуждающим. Вика не очень знала, не то бежать в номер и приводить себя в порядок, не то продолжать разгуливать, как ни в чем не бывало. И пока она ломала голову, прогулка продолжалась.
В аквапарке, пока счастливые муж и дети носились по горкам, Вика, равнодушная к таким развлечениям, решила слегка пройтись в одиночку. Неподалеку торговали мороженым, и женщина остановилась, приглядываясь к лакомствам в ярких упаковках. Нагнувшись над холодильником, она вдруг почувствовала уверенный, хозяйский шлепок по заду. Чужая рука не только основательно припечатала ягодицу, но еще и задержалась на пару секунд, крепко ее сжав. Быстро развернувшись, Виктория обнаружила перед собой тощего черноволосого подростка в старомодных круглых очках, облаченного в широкие и длинные черные трусы с незнакомой женщине цветастой эмблемой спереди. Подросток лопотал что-то, откровенно на нее пялясь. Насколько позволяло судить ее знание английского, ей предлагали показать в действии волшебную палочку парня. Вика смутилась.
— Не здесь, — ответила она, убирая за ухо непослушную черную прядку и неуверенно улыбаясь. — люди могут увидеть.
Парень осклабился, закивал понимающе и вдруг ловко облапил Вику, ухватив ее за зад уже обеими руками и неожиданно крепко прижав к себе.
— Потом, ну, потом же. — жарко зашептала она, упираясь ладонями в грудь нахала и извиваясь всем телом в попытках вырваться. В ее бедро упирался внушительный бугор — палочка в самом деле была более чем нехилая, особенно если учесть общую астеничность парня.
«Не дай Бог дети придут или Сергей», — мелькнувшая мысль прояснила начавшее было туманиться сознание и придала сил.
— Потом, я сказала! — рявкнула женщина и, рванувшись особенно сильно, отскочила от чересчур навязчивого молодого человека.
Тот почесал затылок, озадаченно бормоча что-то себе под нос, но потом лицо его прояснилось. Он послал Вике воздушный поцелуй, и произнес что-то уже вполне отчетливо — кажется, обещал скорую и очень приятную встречу. После чего парень вальяжно удалился.
Вика осталась с испариной на лбу, прерывающимся дыханием, дрожащими ногами и, к ее собственному удивлению, сладко затяжелевшим низом живота. Бедро согревало воспоминание о недавнем упругом касании, а в голове крутились какие-то совсем глупые и недостойные мысли. Преодолевая неловкость и опасаясь еще во что-нибудь вляпаться, Виктория поспешила вернуться к семье.
Они прокатились на чертовом колесе и на водных лыжах, забрались в гору, сходили в экскурсию к небольшому, но очень красивому водопаду, пару раз перекусывали в небольших кофешках, чистых и недорогих, где все, тем не менее, было необыкновенно вкусным и выпили огромное количество прохладительных напитков. В какой-то момент Вике захотелось писать, и она была вынуждена удалиться в женское отделение аккуратного общественного туалета, случившегося как раз кстати. Сделав свое дело и промакнувшись туалетной бумагой, Вика неожиданно для себя самой задержала руку между ног. Накопившееся за этот безумный, совершенно ни на что непохожий день напряжение требовало выхода, благо в туалете кроме нее никого не было. Продолжая сидеть на корточках над утопленным в невысокий
