«А на что готов пойти ты ради любимого человека? Времена изменились, друг мой, люди поменялись. А с ними — и любовь. Не надо верить каждому, но и жить в сплошном, постоянном недоверии — нельзя. Когда чувствуешь, что можешь, что хочешь любить, люби! Но не увлекайся...»
Я захлопнула тетрадку, в которую в школьные годы записывала разные фразы, подслушанные из чужих уст. Более пяти лет эта исписанная от корки до корки тетрадь провалялась за моей кроватью и только сейчас, благодаря ремонту, она нашлась. Так странно перечитывать все это снова и снова, перечитывать те слова, которые я когда-то знала наизусть, но со временем позабыла... Это как найти свой детский дневник, в котором записаны детские мечты, воспоминания и желания.
— Эй, Марта, ты готова?
Я вздрогнула и наспех запихнула тетрадь в сумку. В пустую комнату всунул голову, а затем показался полностью, Артём, мой лучший друг, к которому мне придется переехать на время.
— Да, я... я сейчас, иду.
— Короче, я в машине подожду, — подмигнул Тема и скрылся в коридоре.
Я поднялась на ноги, в последний раз оглядела пустую комнату. Вся старая мебель сейчас покоится на свалке, обои безжалостно содраны, только паркет не успели разобрать. Я подхожу к знакомому месту, в углу комнаты. Опустившись на колени, провожу пальцами по паркету. На нем остатки крови, я так и не смогла смыть ее. Она была и на обоях тоже, на кремовых обоях — кровь моих родителей. Моих?! До сих пор не верится, что их убили. И из-за чего, скажите мне на милость? Из-за чертовых денег!
Прошло уже много времени, где-то с полгода, как я потеряла семью. А слезы нет-нет, да вырываются с глаз. Не верится, что я больше никогда не услышу мамины наставления, которые постоянно бесили меня и отцовский бас, который я часто пыталась переорать. Я бы все вернула, чтобы попасть в тот день и предотвратить это жестокое убийство.
Хорошо, что мне уже исполнилось 18 лет. Иначе бы я не смогла сама организовать похороны и обязательно бы попала в детский дом, у меня больше нет никого. Есть Артем. И все, он остался один. Тема не бросил меня, он все время рядом, ведь он... такой хороший!
Ладно. Пора ехать к Артему, мне придется пожить у него, пока в квартире ремонт. Пока клеют новые обои и заменяют паркет...
Через пять минут я уже спустилась вниз. У подъезда стоял Темкин тонированный черный джип. Ну как Темкин, скорее его отца.
— Николай Петрович знает, что ты взял его машину? — спросила я, забираясь с багажной сумкой в салон.
— Ему это ни к чему, — отмахнулся друг, заводя машину и выруливая на дорогу, — Ну ты как вообще после всего этого? Держишься?
— Держусь, — вздохнула я, разглядывая свои пальцы.
Как же иначе? Как же не держаться? В первые дни внутри все бушевало, я сама пыталась покончить с собой. Полезла в петлю, но не смогла наложить на себя руки. Я жуткая трусиха, даже... даже какой-то смерти боюсь! Убийцу, этого гада, так и не нашли. Дело отложили в долгий ящик, а, может, и вообще закрыли. Под тихий шум мотора и плавное потрясывание, я стала засыпать. В конце концов, пора смириться, никто не вечен, все мы — смертны...
— Эй, малышка, проснись, мы приехали.
Я с трудом открыла глаза. Машина уже стояла на месте, а прямо надо мной, уперевшись на руки, навис Артем. Он потрепал меня по голове и повторил:
— Мы приехали, Марта.
Парень подмигнул мне и выбрался из машины с моим чемоданом. В салон попал прохладный, уже совсем не летний ветерок. Я зябко поежилась и приняла сидячее положение. Опустив взгляд вниз, я мгновенно покраснела. Видимо, пока я спала, подол платья подо мной собрался и оголил мои ножки, бедра и белые стринги. Мне было стыдно оттого, что Артем прекрасно видел это зрелище. Раскрасневшаяся, я боялась выходить из машины. Он видел мое нижнее белье! Однако другая моя часть души говорила: ты очень сексуальная, подтянутая и стройная, чего тебе стыдиться? Ты же не голая ноги раздвинула
