плоть на боках и резко увеличил темп, со всех сил вгоняя член в хлюпающее влагалище. Авдотья и сама начала усиленно раскачиваться вперед-назад, стараясь поглубже насадиться на мой горячий стержень. От мощных ударов по пышному телу пробегали волны, ягодицы и бедра тряслись, постепенно покрываясь испариной. Дашина мама не сдерживала себя: ее стоны и крики наверняка были слышны даже во дворе.
Чувствуя, что я уже на подходе, Авдотья вдруг снова заговорила, с трудом выдавливая из себя слова:
— Кончай прямо в меня, не боись... накачай меня своим молочком...
Когда я спускал в Авдотью, она уже тряслась от оргазма: ее ноги не выдержали и подкосились. Старясь придерживать ее, мы вдвоем опустились на пол. Разгоряченная женщина пыталась отдышаться, положив руки и голову на стул, а я в это время обнимал ее сзади, продолжая заполнять ее горячее нутро спермой.
Повернувшись, я увидел в дверях Машу и Дашу, которые наблюдали за нами и тихонько посмеивались.
— Ой, мамочка! А я переодевалась наверху, как вдруг услышала ваши стоны с кухни. Подумала, что вам внезапно поплохело. Сразу прибежала, ан глядь, — а гость наш уже вовсю вас лечит. — торопливо проговорила Даша.
— Ах ты, засранка! Подожди, сейчас я до тебя доберусь... — сказала Авдотья, пытаясь подняться на ноги.
Обе дочки с визгом убежали в другую комнату, когда их мама наконец встала на ноги. Авдотья оправила платье и повернулась ко мне:
— Ух, молодец! — сказала она, крепко ухватив меня за ягодицу. — Давненько мне так никто не засаживал. Ты пока передохни, а я пойду разберусь с этой мелюзгой.
Оставшись один, я налил себе еще одну кружку холодного кваса и сделал пару больших глотков. Мой взгляд остановился на желтой кастрюльке, из которой насыпала свое особое мясное блюдо Авдотья. Я подумал, что можно съесть еще пару кусочков, но в итоге остановился лишь на десятом. На вкус вроде и ничего особенного, но остановиться очень непросто, слово семечки щелкаешь. Запив это дело квасом, я пошел осмотреться по дому.
Обстановка в доме была неплохая: диван, кресла, стол, обои на стенах — все довольно современное, а не старье еще с советских времен. На полке шкафа стоял знакомый китайский будильник. Стрелки показывал полночь, но секундная стояла на месте. Часы не шли.
«Странно, батарейка наверно села. « — подумал я.
От размышлений о некоторых странных деталях в доме меня отвлекла ворвавшаяся в комнату Даша. На ней было легкое короткое платьице ярко-красной расцветки.
— Смотри! Нравится?! — спросила Даша задирая спереди платье.
Трусиков на ней все так же не было, а вот ее лобок сейчас сиял свежевыбритой белизной. Даша крутанулась на месте, демонстрируя и свою хорошенькую попку.
— Машка тоже так сделала. Мы и маму уговорили, она даже не возражала. Машка сейчас ей сзади добривает волосы, — радостно сообщила эту новость Даша.
— Обалдеть! — ответил я. — А вы всегда так гостей встречаете? Просто я в деревне считай и не был.
Даша задумалась, а затем беззаботным тоном ответила:
— Только таких хорошеньких и не всегда...
— А только когда отца нет дома? — осторожно уточнил я вопрос.
Ага, — улыбнулась Даша. — Ладно, хватит болтать. Пойдем лучше посмотрим, что там Машка с мамкой наделали. Поднимаясь в спальню, я вдруг вспомнил, что Маша еще не проронила при мне ни единого слова. Возможно, она была немая, но спрашивать об этом было неудобно.
Посреди просторной спальни с большой широкой кроватью стояла Авдотья Ивановна, уперев руки в бока, а Маша что-то прятала в шкаф.
— Саша, чего это ты снова оделся? Ты так заморишься сегодня раздеваться-одеваться, — сказала Авдотья.
Словно по команде Даша подошла ко мне сзади и сдернула штаны. Вслед за ними последовала и рубаха. Теперь я голяком стоял перед ними, и мой член, кстати, тоже. Они втроем уставились на меня словно на праздничный торт, который вот-вот разрежут и подадут на стол.
—
