псина, он посмотрел, не сказал ни слова, просто еще немного постоял там же и направился к креслу, сев в которое снова увлекся настройками камеры. Я собралась было последовать за ним на четвереньках, как вдруг услышала его голос:
— Ниже плечи, жопу вверх, сиськами прижимайся к полу. — Я начала ползти, как было велено, он нацелил на меня объектив. — Глаза опусти, блядина, покажи свою покорность.
Через несколько вспышек фотокамеры я доползла до него, все в том же положении: с задранной вверх задницей и прижатой к полу грудью. Мое лицо было у него в ногах, и он вставил пальцы одной из них мне в рот, приказал вылизывать. Я тщательно облизывала каждый его палец, иногда засовывая в рот все пять, потом то же проделывала с другой ступней, а он снимал все это в режиме серий снимков.
— А теперь оттопырь свой зад насколько сможешь высоко, вставь в анус пальцы и растяни в разные стороны, как я делал. И продолжай вылизывать мои ноги. — Говоря это, он встал в полный рост, видимо, хотел чтобы объектив точно захватывал мою начинавшую к тому времени уже затягиваться анальную дырку. Я потянулась руками к собственной заднице, и как только мои пальцы коснулись сфинктера, я поняла, насколько изъебана моя плоть — даже легкое прикосновение отдавалось болью. Руки я одернула на автомате, как обычно одергиваешь руку от горячей сковороды. Но в данный момент мне не стоило этого делать.
— Я вижу, тебе требуется помощь, — услышала я и замерла. Это было сказано настолько тихим и спокойным голосом, что мне действительно стало страшно — к тому моменту я перестала понимать, насколько игрой или реальностью он для себя видит эту ситуацию.
— Пожалуйста, прости, я сейчас все сделаю, — я не узнала свой голос. От страха он стал похож на блеянье овцы.
— Нет, милая, — все с той же пугающей меня интонацией проговорил он, и я увидела, что вокруг запястья он наматывает кожаный ремень, — не надо, пока не надо. Я вижу. Ты боишься, что тебе будет больно.
Тут он присел, погладил меня по лицу, встал и проверил длину ремня. Накинул еще два оборота вокруг запястья — теперь кончик ремня заканчивался ровно вместе с моими половыми губами, — он удовлетворился результатом и продолжил:
— Не надо этого бояться, тебе и должно быть больно, потому что ты шлюха, понимаешь? — он снова присел на корточки рядом со мной, подвинул меня так, чтобы мои колени практически касались плеч, а зад был задран перпендикулярно полу. — Понимаешь?
Я спешно замотала головой и замычала — говорить в этой позе я не могла.
— Вот и умница, что понимаешь. А раз ты шлюха, то и отношение к тебе соответствующее. — он пошлепывал меня по клитору, и я была готова кончить даже от таких прикосновений — моя пизда была мокрой как никогда. Заметив это, он остановился и нахмурился. Пристально глядя на меня и ожидая моей реакции, он плюнул себе на руку и вставил три пальца в мой зад. Я взвизгнула от боли, дернулась, хотела перевернуться, чтобы избавиться от этой пытки, но он меня удержал свободной рукой и торсом. Пальцы так и не вынул, ругнулся, но тем не менее через некоторое время снова продолжил речь. — И раз уж тебе не жалко подставлять свои дырки всем и каждому, то почему я должен их жалеть?
На этих словах он стал дрочить мой анус, параллельно пытаясь засунуть в него еще пальцы. Я извивалась и скулила, боль была практически нестерпимая.
— Вижу, у тебя нет аргументов, — тем временем продолжил мужчина. — Тогда у меня тоже нет, и ты получишь то, что заслужила.
И первый удар ремня лег на мою раскрытую промежность...
Дальше я помню мало, точно знаю, что уже задним числом, будто просматривая пленку своей жизни в замедленном действии, удивилась, как точно он рассчитал, в какую сторону я дернусь, и поймал, вернул в исходное положение. Помню взмахи ремня, помню, узор салфетки на столе, рядом с которым он истязал меня, помню, как сквозь слезы я видела, что он шевелит
