зачинщиков остыть на соседний континент не могу. Поэтому проще проследить и предотвратить. И спасти карьеру очередного ходячего адреналина, которого спишут за борт после очередной заварушки.
Все следят за всеми. Вот вы, например. В пищеблоке один из поваров всё время вам подкладывает дополнительные вишенки и абрикосы из компота.
— Ну, знаете! — я уже не смогла сдержаться и вскочила с кресла.
— Да, знаю. Успокойтесь. Владея этим фактом, я не допущу ситуации, при которой вы окажетесь наедине с этим милым парнем, без присмотра. Хотя бы видеокамера, но будет наблюдать. Не потому что он плохой, а потому что любой мужчина, оказавшись в определенной ситуации, может быть опасен для женщины. И если солдат, во время контакта с вашими подопечными, делает своё дело и лупасит кулаком в подушку, рядом с её головой, то в боевое дежурство этот боец не пойдёт. Пойдёт к психологу.
Мне пришлось признать его правоту. Мужчины, с которыми я контактировала на Земле, служили только одной царице — науке. Единственные, для кого они представляли опасность, это лабораторные животные. Здесь же я находилась в окружении самцов. И та тонкая оболочка цивилизации, которую они на себя накинули, могла обмануть только дурочек, которые желали в это верить.
Я снова села. — Да, вы правы. Извините.
— Отлично, — капитан снова стал тем расслабленным, очаровательным ловеласом, которого я встретила в начале нашей беседы.
— Давайте подведём итог. Вам нужно две недели, чтобы привести девушку в рабочее состояние. Вы уверены в успехе своих препаратов и своём опыте. Вы взрослый человек и понимаете, что в случае неудачи я разменяю вас как пешку. Вместе с этой девушкой. Находясь в здравом уме и твёрдой памяти, вы добровольно, без принуждения берёте на себя ответственность за успех или неуспех данного мероприятия.
При такой форме подачи наша с Павлом идея уже не казалась мне такой удачной.
— А можно три? Три недели.
— Нет, нельзя. Две недели и два дня. Это максимум. Согласны?
Тут я всё-таки включила мозг и спросила — Вот эта наша беседа она тоже сейчас записывается?
— А как же, контора пишет, — с удовольствием ответил капитан. — Вы же понимаете, что пишет всё, а показывает выборочно.
Я вспомнила, как Павел раздвигал нежные створки девушки, за ними открывались лепестки чуть более тёмного цвета, как в такую маленькую дырочку врывался блестящий член и сказала что да, согласна. Я хотела сделать эту красоту совершенством.
— Отлично, ответил капитан, — Завтра жду вас на ужин в кают-компании. Меня как раз туда пригласили. Мой адъютант зайдёт и проводит вас. Платье и каблуки приветствуются, Марья.
Слегка оглушенная я возвращалась в медотсек. Сразу прибежал Павел, который ещё не был загружен пациентами по полному графику.
Я пересказала ему беседу с капитаном и заметила, что так и не выяснила, как же его зовут.
— Артур Вронский его зовут. Ты что, думала Ваня или Миша? — подколол меня напарничек.
— Да ничего я не думала, просто спросила. Давай лучше план работы составлять. Что и в каком порядке.
Начать решили с препаратов и с груди, органа больше для эстетики, чем для работы. Расписали план действий с учётом отведенного времени, рассчитали дозу и предупредили девушку, чтобы завтра утром без всяких перекусов сразу шла ко мне.
Похоже, что бессонные ночи становятся традицией. Мне было страшно. Ещё ни разу не испытывала свои разработки на людях. От жалости к мышам мне удалось абстрагироваться, тем более что за каждым зверьком ещё сотни его сородичей. Отнестись так же безучастно к человеку, которого знаешь, не получалось. Очень помогла поддержка Павла. Прослушав краткий курс программы действий, он поверил, что я всё-таки умная. Даже взгляд поменялся, перестал смотреть как на дурочку, которую только что выпустили из резервации для ботанов.
Утром решила, что глаза боятся, а руки действуют, отступать
