стоны, холодеть, вжиматься в землю и друг в друга, — но терпеть было нельзя, и Липатов очень быстро влил в нее тугой фонтан блаженства, а потом впервые вылизал ей клитор, да так, что она не смогла сдержаться, и рядом раздалось:
— Где-то в кустах ебутся... Молодец девушка, так держать!
Когда они лежали на траве, рядом протопали сердитые ноги, и Липатов услышал:
— Ну где ее носит? Ребенок не кормлен, вещи не собраны, утром уезжать...
— Ой! — Девушка приподнялась на траве. — Папа. Ищет меня. И Густик голодный...
— Стой! — Липатов схватил ее за руку. — Ты уезжаешь?
— Да.
— Куда?
— Не скажу.
Оглянувшись, она встала.
— Подожди!
Липатов вскочил было за ней, но она придержала его за плечи, и он сел обратно на траву.
— Нет.
Быстро натянув плавки и купальник, она подбежала к живой изгороди... остановилась, вернулась к Липатову, наклонилась, обхватила его голову ладонями, крепко-крепко чмокнула в лоб — и убежала, перемахнув через кусты, как коза.
Липатов долго сидел на траве. Затем, натянув трусы и кое-как собрав остальные шмотки, поплелся домой.
***
С пяти утра он дежурил у ее домика. Когда семейство, груженное чемоданами, авоськами, тентами и Густиком, двинулось к остановке, он выждал время и пошел следом.
Ему удалось сесть в ту же маршрутку. Девушка заметила его, и всю дорогу он просидел, как на иголках. В Симферополе он шел за ними до перрона, смотрел, как девушка кормит Густика грудью, и молился, чтобы случилось хоть что-нибудь.
Дернув какого-то паренька, он вручил ему записку и попросил передать девушке. Записка гласила — «Жду тебя у женского туалета. Буду ждать, пока не придешь».
Ждать пришлось на удивление недолго.
— Ну что, ну что, ну чего тебе? — чуть не плача, говорила ему она, когда пришла. — Ну чего ты меня мучишь?
Она была в белом платье с длинной юбкой до пола. Белая ткань и белые волосы так эффектно оттеняли загоревшую кожу, что на нее все оглядывались.
— Я хочу быть с тобой. Почему ты гонишь меня? Почему? — канючил Липатов, растеряв весь свой апломб.
— А что, мне... замуж тут за тебя выходить, да?
— А почему бы и нет, кстати? У нас с тобой сын, между прочим...
— Тише! Не кричи.
— Это ты не кричи! Ты просто пользуешься мной, играешься, как этим самым... ты... ты... Прости меня! Дай мне хоть какой-то шанс...
— Шанс?"Он не получка, не аванс... «? Какой тебе нужен шанс?
— Любой. Сейчас ты уедешь, и... Дай мне... дай мне хоть испытание, хоть что, хоть... хоть телефон дай!
Девушка плакала.
— Я ведь даже не знаю, как тебя зовут, — упавшим голосом бормотал Липатов.
Ему страшно хотелось обнять ее и прижать к себе, но он боялся.
— Телефон я тебе не дам, и... могу только взять твой. Давай, диктуй.
Она достала мобилку и, не попадая на кнопки, записала его номер.
— Все, Жора. Все. Все! Не иди за мной. — Всхлипнув, она посмотрела на него и медленно отошла.
Липатов дернулся вслед за ней, но она качнула головой, и он застыл у туалета, как манекен.
Простояв там полчаса или больше, он шевельнулся и побрел, наконец, сам не зная куда.
Сквозь окно он видел, как подошел поезд, вобрав в себя разноцветную толпу с чемоданами и гитарами, как тронулся в путь и исчез, мелькнув зеленым хвостом. (Специально для sexytales.org — секситейлз.орг) За окном был пустой путь.
Постояв у окна, Липатов развернулся... и вдруг дернулся, как от тока. Уронив кепку, он стал лихорадочно шарить по карманам, пока не добыл мобилку.
Там была смска от неизвестного номера.
Холодея, он открыл ее и прочел:
«Испытание №1. Купить надувной бассейн на 500 л. для маленьких детей и выслать по адресу: г. Таганрог, ул. Чехова, 18, кв. 57, Соломатиной Лидии Алексеевне.
По получении бассейна отправлю Испытание №2».
Минуту или больше Липатов пялился на экран. Затем подскочил и вприпрыжку выбежал из зала.
— Значит, Лида. Хорошая девочка Лида. Лида из Таганрога. Лииииида. Лида-Лида-Лида.
