нас что?
— Ну вот там братья живут. — начал показывать я. — Вон там уса... тьфу, Александр...
— Да ладно тебе! — рассмеялась Женя. — Я его тоже усатым называю. Постой, а вот там — это же наш дом!?
— Ваш...
Некоторое время она молчала, что-то прикидывая. Потом спросила:
— Так тебе, получается, видно как я загораю?
— Ну да... — мне стало немного стыдно, но не настолько чтобы бухаться на колени и вымаливать прощение. — Я ж не виноват что окно сюда выходит.
— Подожди-подожди... — наморщила она лоб. — А ты вообще часто сюда смотришь?
— Ты как спросишь... как будто у меня график какой...
Она опять задумалась.
— Да видел я вас с Юркой, видел... — признался я, догадываясь что именно она хочет выяснить, но не знает как.
Женя покраснела, так, что это стало видно даже в полумраке чердака.
— На столе? — выдавила из себя она.
— Нет, на кресле. Вчера.
— Понятно. Это все Юрка. — пожаловалась она. — Подавай ему экзотику, чтобы в разных нетрадиционных местах. Никто не видит, никто не видит! Ага, как же, никто!
Я слушал ее вполуха, одновременно прислушиваясь к доносящемуся снизу ритмичному поскрипыванию кровати. Женька, глянув на меня, тоже замолчала и прислушалась.
— Вов... — шепнула она, заглядывая мне в лицо — Вов, я правильно понимаю? Они там... Твоя мать и мой Юрка... Они там трахаются?
— А что? — попытался я сделать равнодушное лицо.
— Вов, ты не понял! — встряхнув меня, громко зашипела Женька. — Они трахаются! Мы же в любую минуту можем к ним зайти и это увидеть! Получается, твоя мать трахается практически при сыне, а Юрка — при жене! В открытую!
— Мало ли что Юрка делает под воздействием алкоголя? Может, он вообще сейчас думает что с тобой лежит!
— Ну да... очень легко перепутать сиськи твоей матери и мои... — она натянула на груди футболку, так, чтобы она обтянула ее первый размер. Ну или второй.
Проступившие на ткани соски подсказали мне, что и сегодня лифчика на Жене нет.
— Зато тебе лифчик не нужен! — озвучил я увиденное. — Вон как торчат классно.
— Правда? Ну да, торчат. Только все равно мало.
— Женская грудь должна вмещаться в мужскую руку! — выдал я услышанную когда-то фразу.
— Это смотря какого размера у мужчины рука...
Я сразу вспомнил здоровую Пашкину лапу, в которой Женькина грудь скрывалась полностью и, наверное, еще оставалось место. Но в ответ показал ей свою ладонь. Женя посмотрела на нее и вдруг сдернула с себя футболку:
— Ну попробуй...
На ощупь ее грудь показалась мне намного более упругой чем мамина. И конечно намного меньше. И, разумеется, в руку мне все равно не вместилась. Однако я честно старался, ощупав оба ее твердых холмика со всех сторон.
— Хватит. — наконец сказала она. — Не вышло у тебя.
— Подожди, дай еще разок попробую...
— Ну-ну...
Однако теперь я не стал заниматься ерундой, а применил полученные от мамы знания.
— Ты чего? — не поняла Женя, когда вместо того чтобы мять, я легким касанием провел по груди сбоку.
— Сейчас... подожди...
С каждым движением я чувствовал себя увереннее. Женя больше не возражала, позволяя мне делать с грудью что угодно. Взглянув на нее, я отметил, что глаза ее закрыты, а дыхание стало плавным и глубоким. Внизу к скрипу кровати добавились женские стоны. Член стоял как каменный, больно упершись в трусы.
— Ф-ф-ф-ф-ф... — выдохнула Женя и открыла глаза. — Вов, хочешь меня трахнуть?
И на мой ошарашенный взгляд пояснила:
— А что, этот гад там трахается, а я чем хуже? Тем более я тут с тобой и так едва не кончаю. Где ж ты так научился?
— Так они скоро наверное закончат и нас искать будут... — проигнорировал я последний вопрос, подходя, однако, вслед за ней к кровати.
— Не скоро. — Женя расстегнула шортики и перешагнула через них, оставшись в желтых трусиках. — Юрка когда выпьет часами может трахать. Ну чего ты ждешь?! Раздевайся и сними с меня эти чертовы трусы!
Она
