больно, — с придыханием, сексуально произнесла Ольга.
Её волнение тут же передалось и мне. Я взяла бритву и принялась насухую, осторожно снимать налёт белых мягких волосков на её холмике.
— Подбрей и киску, прямо там, где щелка, — продолжала командовать девочка, возбуждаясь всё больше и больше.
Я тоже вся тряслась от возбуждения, рука моя ходила ходуном и я боялась порезать половые губки дочери.
— Брей, мамуля, ничего не бойся, — подбодрила меня Оленька и произнесла такое, от чего я просто оторопела... — Я хочу, чтобы ты сделала мне больно!
— Как, доченька? — испуганно глянула я ей в глазки — снизу вверх.
— Порежь мне киску, как я вчера порезала тебя, — сказала она.
— Но я не могу, Оля! Тебе будет действительно больно. Нет...
— Но я хочу, мамочка! — настаивала моя девочка.
Тогда я, закрыв от страха глаза, резко и быстро нажала остро-отточенным лезвием на её половую губку. Ольга громко вскрикнула от боли. На пол, как вчера, во время оргии, закапала кровь. Я тоже ойкнула от страха, раскаиваясь и кляня себя за уступчивость, во все глаза воззрилась на бедную свою девочку.
— Что смотришь, не знаешь что делать, — неожиданно зло закричала на меня Ольга и даже замахнулась ладошкой. — Живо вылижи её! Хочешь, чтобы я истекла кровью?
Я испугалась ещё сильнее её тона и торопливо припала ртом к её влагалищу. Кровь дочурки была тёплая и солоноватая на вкус. Я высасывала её, стоя перед ней на коленях. Это, видимо, возбудило Оленьку ещё сильнее.
— Ты, мама, как настоящая вампирша из видика, — самодовольно сказала она, сидя с расширенными ножками на табуретке. Для удобства, она поставила одну ножку мне на плечо.
Я продолжала высасывать всё ещё сочащуюся кровь из ранки и попутно лизала её промежность. Ольга стонала и ёрзала попой по жёсткому сиденью табуретки.
— Хватит, — сказала она вскоре и уже не спрашивая, хочу ли я этого или нет, грубо сунула мне в рот свою ногу. — Пососи теперь пальчики на ногах. Кристи это очень нравится и мне тоже. Но она не сосала у меня ни разу...
Я покорно стала обсасывать её крохотные чистые пальчики на маленькой миниатюрной ножке. Мне доставляло огромное удовольствие делать своей любимой дочурке приятно.
Освоившись в новой роли и почувствовав свою силу и власть надо мной, Ольга стала повелевать дальше:
— Отнеси меня на руках на кровать, я устала. Положи на животик и целуй мою попочку.
Я тут же всё с радостью исполнила. Мне не привыкать было подчиняться её подружкам. Попу дочери я темпераментно вылизала не только снаружи, обцеловав и изъелозив языком обе пухленькие ягодицы, но и, раздвинув их пальцами, — внутри.
Ольге пришла в голову ещё одна идея. И она тут же озвучила её:
— Мамулька, ты сильно меня любишь?
— Сильно, моё золотце!
— И всё, всё сделаешь, что я захочу?
— Всё-всё, моя девочка!
— Правда? — прищурив испытующе грустные глазки, недоверчиво взглянула на меня Ольга.
— Правда, — коротко и уверенно ответила я.
— И слабо не будет?
— Не будет, Оленька, говори, что ты хочешь.
— Мамочка, давай продадим квартиру и уедем в другой город. Я их боюсь...
