поспешила запить всё это дело хмельным напитком. — Не любишь сперму? — спросил я нацеживая и себе вина. — Теперь знаю, что не люблю, — ответила Надя со смущенной улыбкой. — Ну, тогда за первый раз, — поднял я шуточный тост, — А вообще, на будущее, если планируешь доить «птичье молоко», то не корми «орла» рыбой.
— «Птичье молоко» с «орла»? — Надя рассмеялась скабрезной шуточке, — Прикольно. Надо запомнить. Так чем тогда «орла» кормить? — Чем кормить? — переспросил я, стаскивая с обмякшего члена ошмёток презерватива, — Конспектировать будешь или так запомнишь? — Если нужно, то конечно запишу! — Надя восприняла мою шутку всерьез, и подхватилась искать клочок бумаги и ручку. — Сиди-сиди, шучу, — улыбнулся я, умиляясь Надиной наивностью, — Орехами корми. Мёдом. Фруктами. Ананасовый сок хорошо. Свежий ананас ещё лучше. Йогурт лишним не будет, сметана. Правда, если меня потчевать соберешься, то сметану исключай. Я её с детства не ем.
Девушка внимала каждому моему слову с прилежанием, читающимся в глазах. Мне даже показалось, что если бы сейчас рядом оказалась школьная парта, то Надя с удовольствием заняла бы место за ней и продолжила просвещаться. — Кстати, а что это за прикол с обрезанным презервативом? — переключился я на интересовавшую меня тему.
— Ой... Да это так... , — девушка залилась краской и опустила глазки, — В общем когда-то, ещё до замужества, в порно увидела. И почему-то этот момент мне так понравился, что я с тех пор хотела попробовать сделать точно также. Но всё как-то возможность не предоставлялась. С Игорем (покойный супруг, мир его праху) мы никогда презервативами не пользовались, а даже если бы и пользовались, то все равно не попробовала бы. Не решилась бы предложить. Он вообще замечательным человеком был, но к сексу достаточно консервативно относился. Особенных вольностей в сексе я как-то даже и не помню. А после Игоря у меня всего двое мужчин было. Одному из них я принципиально минет не делала. Можно не буду говорить почему, хорошо? А второму делала, но экспериментировать с ним я постеснялась.
— А со мной не постеснялась? — спросил я, параллельно обдумывая, стоит ли идти в душ здесь, или сделать это уже дома. — С тобой я вообще забыла, что такое стесняться. Я вот даже сперму попробовать не постеснялась, хотя для меня это целый подвиг, — Надя буквально просияла, произнося эти слова, — Что-то в тебе есть такое, что не хочется стыдиться своих желаний, честно! — Вот даже как? — улыбнулся я, решив всё-таки ехать домой, и мыться-стираться уже в родных стенах, — Мне очень лестно, что ты такого высокого мнения обо мне. Значит, в следующий раз я могу рассчитывать на ещё какой-то эксперимент?
— А я, значит, могу рассчитывать на следующий раз? — с неподдельной надеждой в голосе вопросила Надежда. — А почему бы и нет? — удивился я, одеваясь, — Разве, что ты сама не захочешь больше встречаться. — Нет-нет, что ты? — замахала руками Надя, — Ни в коем случае! Я очень буду ждать следующей встречи! — И я буду ждать, — уверил я девушку, склоняясь к её губам. Захотелось запечатлеть на её устах самый нежный и, одновременно, страстный поцелуй из всех на которые я тогда был способен. Такой, чтобы ещё долго жёг её ласковые губки после моего ухода.
И он получился именно таким, поскольку в первом сообщении, полученным от Нади по дороге домой, была одна единственная фраза: «Так сладко меня ещё никто не целовал». А следом пришло ещё одно послание: «Я буду очень скучать, и готова ждать твоего звонка сколько потребуется. Не подумай, что я навязываюсь, но хочу, чтобы ты знал. Я освобожу любой вечер, как только ты захочешь увидеться...»
Ответил я на это коротко и ясно. «Тогда освобождай завтрашний». И уже вечером следующего дня я вновь стоял у знакомой двери с букетом цветов. Вновь на пороге возникла Надя, но на этот раз кроме туфелек на каблуках на ней ничего больше не было. Как оказалось, это была
