губами немного успокоенная моими словами Надя, — Вы когда-нибудь рыбу в слое соли запеченную пробовали?
Рыба оказалась сёмгой, а на вкус оказалась выше всяких похвал. Хотя сама Надя к ней даже не притронулась. То ли аппетит пропал от перенапряжения, то ли проглотом опасалась показаться. Поклевала немного салата, выпила бокал вина, съела пару конфет. Вот весь её рацион за полтора часа. За это время мы успели неплохо узнать друг друга и немного сблизиться. Но более интимное продолжение вечера находилось под знаком огромного вопроса. Уж слишком дружественной была обстановка и всё по причине того, что относиться к этой женщине, как к объекту вожделения, мне было не то, чтобы стыдно, но как-то совестно.
Выслушивая о горестях и испытаниях, выпавших на её долю за двадцать семь лет жизни, я ловил себя на мысли, что на основе этих житейских печалей можно написать трагический роман, в котором будет всё. И боль бесконечных потерь, и большая любовь, и большое предательство. Я не в праве говорить обо всех обстоятельствах её нелегкой жизни. Но кое-что, всё же, скажу. Полтора года назад Надя осталась одна с годовалым ребенком на руках. Она не расходилась с мужем, нет. Напротив, она многое отдала бы, только чтобы всегда быть с ним рядом. Но, увы, жизнь штука несправедливая. Она безвозвратно отобрала у неё и её крохотной дочурки любящего мужа и отца.
Овдовев, Надя совершенно утратила вкус к жизни. Лишь благодаря маленькой Леночке не полезла в петлю и кое-как пережила тяжелое потрясение. Немного придя в себя, съехала с квартиры, в которой всё напоминало о преждевременно ушедшем из жизни супруге, и поселилась в этих стенах, за общее состояние которых теперь так стыдилась и оправдывалась передо мной.
Тем не менее, не следует думать, что Надя была угрюмой, пессимистично настроенной особой. Судьба заставила её научиться видеть позитивные факторы даже там, где их мало или нет вовсе. К тому же девушка была неглупа и не лишена чувства юмора. Она умудрилась выискать забавные случаи даже в практике своей не самой захватывающей профессии товароведа. Надя определенно нравилась мне, как человек и, как личность. Нравилась ли она мне, при этом, как женщина? Скорее да, чем нет.
Судить о состоянии её фигуры было тяжело, поскольку избранное для ужина платье было излишне консервативным, чтобы дать пищу для размышлений на этот счет. Жизненный опыт позволял предположить, что Надя, возможно, чуть более худовата, чем следовало бы, но не критически. А вот русые волосы, собранные в хвостик, лучше было бы распустить. Именно это я и сделал первым делом, пересев из кресла к ней на диван.
Надежда сосредоточенно напряглась и попыталась умиротворенно улыбнуться. Получилось не очень убедительно. Девушка дико волновалась и никак не могла совладать с собой. Меня умиляла её реакция. Захотелось подарить этой настрадавшейся женщине максимум тепла и ласки. Прижать её к себе и дать понять, что я совершенно очарован её персоной. — Расслабься, — прошептал я ей на ушко, разбросав по хрупким плечикам ароматные волосы, — Я не сделаю тебе ничего плохого.
— Я знаю... , — выдохнула она тем же шепотом, прижимаясь к моим губам теплой щечкой. Этого было достаточно, чтобы понять её настроение на дальнейшее продолжение вечера, и подкорректировать своё собственное. Девушка нуждалась в мужской ласке, а я мог и, главное, желал прийти ей в этом деле на помощь. Приобняв девушку за талию, я припал к её устам губами, и мы довольно долго и со вкусом целовались. Чувствовалось, что Надя не делала этого очень давно, и явно затягивала время, желая подольше насладиться волнительным процессом.
Однако это не могло продолжаться бесконечно. Поцелуи были малой толикой того, что сулила нам предстоящая ночь. В какой-то момент мне пришлось отстранить от себя девушку, буквально опьяненную нашим поцелуем. Её затуманенный взгляд походил на взгляд вампира,
