из-за чего он стал ещё более внушительным. Мне безумно хотелось, наконец, вставить его в Настину дырочку, которую она инстинктивно закрывала сжимая свои ножки. Я ещё приблизился к Насте и та, что бы избежать столкновения моего члена с её лицом, отклонилась назад, и была вынуждена лечь на кровать. Я завис над ней, опираясь руками о кровать по разные стороны дрожащего от волнения и страха тела девушки.
«Ноги раздвинь!» — от желания и похоти у меня прибавилось сил и уверенности. Мой голос наполнен страстью и энергией. Настя продолжает неотрывно смотреть на мой член, пока я размещаюсь на кровати и зависаю над ней. Девушка, слушаясь меня, раздвигает свои ножки, но совсем чуть-чуть, слегка приоткрыв своё сокровище, но этого хватает, что бы я разместил между ними своё колено. Потом я впихиваю между её сжимающихся ножек второе колено и одним резким движением в стороны, развожу их в стороны, на нужную мне ширину. Мой пылающий жаром член оказывается прямо на лобке девушки, и она чувствует его тепло, твёрдость и вибрацию. Я двигаю тазом, и мой орган смещается ниже и тыкается в её нежную и манящую щёлку, прикасаясь к скрывающим вход, лепесткам. Они тёплые, но крепко сомкнутые и я, запустив свою ладошку к Настиной киске, чувствую, что пещерка совсем не готова принять мой член. Она сухая и лепесточки совсем не набухли.
Но я молод и горяч. Мне хочется удовольствия. Я не знаю и не умею ещё ласкать женщин перед актом любви. Я вообще ничего не знаю о женщинах и о том, как надо любить их. Да и не хочу пока знать. Я думаю только о себе, своих желаниях, своём удовольствии. Я смачиваю свои пальцы своей слюной и смазываю щёлку. Хоть это я знаю и не пихаю в сухую и судорожно сжатую щёлку свой таран. Смочив вход, я тут же приставляю к нему головку своего члена. Настя, до этого безотрывно следившая за положением моего органа, почувствовав его вторжение в свое секретное местечко, зажмуривает глазки и подносит ко рту своё левое предплечье, вонзая в него свои зубки. Я толкаю своё копьё в её тело, и оно входит, медленно и сильно раздвигая очень тесные для моего члена стенки, погружаясь в сжимающуюся от страха происходящего пещерку.
На Настином лице появляется гримаса боли. Её пещерку разрывает похотливый член, но она даже не кричит и не пытается вырваться. Из её крепко сжатых глаз текут слёзы. Она прокусывает себе кожу на предплечье, стараясь отвлечься от той боли внизу. Но мне совсем не жаль её, я стремлюсь овладеть ещё одной девушкой и записать её в свой список под номером пять. Я с силой вдавливаю свой твёрдый как железо от возбуждения орган в её тугую, но мягкую и нежную пещерку, разрывая девственную плоть. Настя дёргается, и я слышу приглушённый её рукой крик, похожий больше на жалобный стон. Но девушка продолжает смирно лежать подо мной и терпеливо сносит все мучения, только слёз у неё стало больше. Я чувствую, что внутри пещерки стало теплее и влажно. Кровь оросила стенки влагалища, и мой член заскользил уже более свободно. Получив свободу движений, я стал наяривать девушку, стараясь не смотреть на её искривлённое гримасой боли лицо. Всё моё сознание находится на кончике моего члена. Все мои мысли и чувства там, внутри тела девушки. Я упиваюсь моментом насыщения и овладения. Мне всё равно, что с ней сейчас, что будет с ней потом. Я знаю, что каждое мое движение внутри её растерзанной пещерки причиняет ей страдания, но мне не жаль её, наоборот, я в восторге.
К счастью для Насти, молодой организм, сколь возбудим, столь же и не сдержан. Не прошло и минуты, как я выплеснул своё содержимое вглубь девушки. Перспектива стать отцом меня тогда вообще не волновала. Она была столь эфемерной и невозможной, что заразиться чем-то, было, куда для меня более опасной возможностью.
Я слезаю с Насти и любуюсь своей работой. Щёлка девушки измазана кровью, и она продолжает из неё сочиться, перемешанная с другими жидкостями. На
