Море тихо шуршало галькой, волны медленно, словно нехотя набегали на берег и так же нехотя откатывали назад. Темный берег отсвечивал яркими огнями ресторанов и кафе, громкой музыкой не давал уснуть до раннего утра. Пляжный сезон был в самом разгаре. Отдыхающие веселились, сорили деньгами в пьяном угаре, по пьяни разгорались короткие, ни к чему не обязывающие курортные романы. Всё было как обычно, из года в год. Алька устало присела на стул возле входа в ресторан. Она жила тут, и каждый сезон устраивалась в этот ресторан официанткой. Никогда не пропускала рабочие дни, складывая в кубышку все чаевые, понимая, что она наработает за лето, на то она и будет жить до следующего сезона. К середине ночи стали затихать песни, музыка, пьяные и полупьяные отдыхающие разбредались по своим съёмным жилищам, оставляя после себя мусор, запах сигарет, алкоголя и чего-то такого, отчего Альке постоянно хотелось вымыться. Она вздохнула, попрощалась со своими до вечера и пошла вдоль кромки моря, сняв босоножки, голыми ногами ступая в прохладную воду.
Алька жила с бабушкой, родители развелись и каждый создал свою семью, а она не пожелала идти ни к кому, поэтому и самостоятельной стала рано, и зарабатывать научилась тоже рано. Она шла вдоль скал, предвкушая отдых. Вдруг тихий шорох и чей-то шепот заставили её остановиться и затаиться под тенью скал. Два силуэта тащили третьего, понимая, что она стала свидетелем чего-то, а как известно свидетели долго не живут, она решила не выдавать ничем своё присутствие. Эти двое долго возились, перетаскивая камни, тихо матерясь, иногда присаживаясь на валуны и перебрасываясь фразами раздраженно и зло. Потом они поднялись на пирс и, чуть шурша подошвами обуви, ушли. Алька решила быстрее проскочить этот участок, подниматься на пирс она не решилась и решила выйти с другой стороны. Слабый стон заставил её вздрогнуть, от ужаса она замерла на месте, а потом кинулась бежать. Почти добежав до дома, она запыхавшись пошла быстрым шагом. Но мысль, что кто-то там, под камнями стонет от боли, не давала ей покоя. Поколебавшись, она решительно развернулась и побежала обратно. Потихоньку светало, она торопилась до солнца вернуться к тем скалам. Она подошла к ним и в страхе замерла, прислушиваясь к звукам. Было тихо... только шум прибоя... Она постояла, послушала, развернулась и пошла к дому. День прошел как обычно, потом снова вечер, заказы, подносы, посуда, пристающие мужчины, сальные шутки, чаевые, гудящие ноги от работы. Она весь день провела словно на автомате, постоянно думая о том, кто остался там, среди скал... под камнями. Не выдержав, она закончила пораньше и двинулась снова к тому же месту, проклиная себя за вчерашнюю нерешительность и страх.
В городе отмечали какой-то праздник и берега скалы освещались вспышками салюта. Она подошла к куче камней, которые, оказывается, заложили то ли проход в скалах, то ли вход в пещеру. Торопливо, боясь передумать, она откидывала их, откладывала в сторону, расчищая проход. Внезапно в вспышках салюта она увидела опухшее от побоев чье-то лицо. Зажав рот рукой, чтобы не закричать, боясь и волнуясь она откинула последние камни и пробралась к телу. По лицу невозможно было понять кто это, по одежде вроде парень. Разорванная одежда в крови, опухшее лицо в ссадинах, синяках. Алька присела и приложила к груди ухо, слабое сердцебиение, еле слышное, обрадовало её. Что дальше? Скорая? Полиция? Она боялась, что те, кто это сделал, выйдут на неё. Она вспомнила, что у бабушки в сарае от деда осталось инвалидное кресло. Не долго думая она добежала до дома и вернулась с ним. С трудом усадив тяжелое тело, она толкала, тащила кресло по камням вверх, впервые благодаря Бога за болезнь деда, который провел в этом кресле последние 10 лет.
Бабушка ничего не стала спрашивать, молча принесла таз с водой и выгнала Альку из комнаты. Когда она позвала её обратно, парень был раздет,
